Мама

Мама снова сказала:

– Кликни тятю.

И я пролепетал своим детским голоском то, что она хотела.

Тятя залился краской и с прежним страхом посмотрел на возвышавшийся в рощице дом.

Народ стал ругать тятю:

– Чего боишься? Своего сына знать не хочешь? Скорей бери, обними его!

– Ну в самом деле, где ты возьмёшь себе другого такого? А ну обними сына, авось он тебя не съест!

Тятя опять бросил беспокойный взгляд на рощу, сделал глубокий вдох, собрал всё своё мужество, подошёл к бамбуковой корзинке, где я сидел, и наконец обнял меня.

Это был единственный раз, что тятя меня целовал.

И мама, и тятя плакали.

Когда мы вошли в дом, тятя сразу бросился варить для нас с мамой кашу. Дядька Вэньгуй принёс из своего дома два куриных яйца. В те времена великой бедности два яйца стоили нынешних роскошных обедов. Люди поглядывали на меня и говорили с мамой. Её давно не видели в деревне, все хотели сделать ей приятно. Деревенские были сильно растроганы тем, что она сумела вырастить меня таким славным карапузом.

Вода ещё не закипела, как тятю кликнули из дома дядьки, и он ушёл.

В семье его дядьки не было детей, и тятя по собственному почину взялся кормить его.

Народ кричал:

– Вооот! Цзяюнь как флюгер, верит своему дядьке и его жёнушке.

– Уж не знаю, с чего это Цзяюнь так боится своего дядьки да своей тётки! Уж не знаю, что там они ему сделают!

Рис сварился, а тятя так и не вернулся.

У него, конечно, был и свой дом. Но поскольку у дяди не было детей, тятя жил с дядей и его женой. Тятин дом был рядышком, всего в нескольких десятках метров ниже по холму.

Прошло немало времени, и наконец тятя спустился с холма. В нём бродило что-то, как в котелке на огне. Он молчал.

Люди спрашивали:

– Что сказала тебе тётка?

Тятя молчал целую вечность. Наконец он произнёс:

– Ребёнок мой. Оставь сына здесь.

Мама ответила:

– Нет, по суду он мой.

Тятя сказал:

– Пусть так, всё равно он мой. Если оставишь сына у меня, я отдам тебе все деньги за два года. Если нет, не получишь ничего.

Мама растерялась:

– И что, суд для тебя ничего не значит?

– Это не в счёт, я передумал.

– Такое не лечится.

– К чёрту, сын мой.

– Как ты его кормить-то собираешься, недоросль? Ребёнку молоко нужно.

– Парню уже два года, прокормится.