Грамматические вольности современной поэзии, 1950-2020

Отнесение слова членистоног к автору, помещение этого слова в позицию уточняющего и, главное, обособленного члена предложения сообщает слову характер синкретического имени, находящего поддержку в словообразовательной аналогии.

Слово осьминог тоже становится прилагательным, при этом оно отнесено к восьминогому пауку, то есть при изменении грамматической принадлежности слова расширяется его значение. В том же тексте грамматически двойственно и слово истерик:

Пока не требует па?ка

к священной жертве Аполлон,

его пример другим наука,

а третьим, блин, оксюморон,

<…>

Как осьминог он, неудобен,

истерик, мух и бородат,

как вою глас его подобен,

как слюни брызгами летят

    Владимир Строчков.

Александр Левин употребляет прилагательные одинока, черноока, выполняющие предикативную функцию, в синтаксическом параллелизме и рифменном подобии с существительным лежебока. Тем самым создается грамматическая двусмысленность всех этих слов:

Замолчал мужик Вавила.

Говорит ему Людмила:

<…>

Я, Герасим, одинока,

я, Герасим, черноока

и совсем не лежебока,

а не веришь – не женись!

    Александр Левин. «Рыбачка и мужик»[19 - Левин 2001: 132–133.].

На восприятие краткого прилагательного как существительного влияет рифма:

Возможно ль жить, не положив границы

меж холодом и хрупкой кожей рук?

Страдательная роль певца и очевидца —

озноб души распространять вокруг.

Кто вовлечен в игру – столбами соляными

застыли при обочине шоссе,

но кто промчался – исчезает в дыме

ступицей, искривленной в колесе.

Из этих двух не выбрать виновата,

когда я вижу: выбор совершен

помимо них, когда изменой брата,

как лихорадкой воздух заражен.

    Виктор Кривулин. «Помимо суеты, где ищут первообраз…» / «Композиция с городом на побережье и морем»[20 - Кривулин 2017: 106–107.] ;

сам наш старш Гавр, сын наш сам старш

но ты сам Гавр, ты сам сын наш

спроси, как я сам отыскал

тебя средь скал, пока ты спал

Гавр спал устал, Семён сказал

наш Гавр упал у самых скал

тут спал уставш сам сын наш старш

как вдруг ему стал тут так страш

так, ни с чего, ну, ты сам знашь

и началось, и мне не жаль

с тех самых пор, ну, эта блажь

да сам ты врёшь, ну, вру, а что ж

    Света Литвак.