Скандинавские сказания о богах и героях

– Ты прав, – повторили за ним остальные Асы и дали Гримтурсену требуемую им клятву.

Великан ушёл, но уже через несколько часов вернулся обратно вместе со своим конём Свадильфари.

Свадильфари был величиною с большую гору и так умён, что сам, без понукания, не только подвозил к Асгарду целые скалы, но и помогал своему хозяину при укладке стен, работая один за десятерых.

Невольный страх проник в сердца Асов, и, по мере того как стены вокруг них поднимались всё выше и выше, этот страх всё усиливался и усиливался.

– Скоро мне придётся отправиться в Йотунхейм, – горевала она.

Вместе с нею плакали Суль и Мани, и поэтому луна и солнце каждый день всходили закрытые туманной дымкой.

Асы с грустью вспоминали тот час, когда они исполнили желание Гримтурсена и дали ему клятву, запрещающую им позвать на помощь Тора, который сразу избавил бы их от великана, но особенно сердились они на бога огня.

Наконец, когда до назначенного великаном-каменщиком срока оставалось два дня, а работы ему – всего на один день, боги собрались на совет, и Один, выступив вперёд, сказал:

– Над нами нависла беда, и это ты, Локи, один виноват во всём. Ты уговорил нас заключить договор с Гримтурсеном, ты уверял, что он не сумеет закончить стену в срок.

– А зачем вы меня послушались? – оправдывался бог огня. – Ведь я не пил воды из источника Мимира и не так мудр, как ты, Один!

– Довольно, Локи! – произнёс Браги. – Все мы знаем, что ты всегда сумеешь вывернуться. Придумай же теперь, как нам избавиться от великана. Мы не можем отдать Фрейю в Йотунхейм, не можем и оставить мир без луны и солнца. Знай, что в тот самый день, когда это случится, ты умрёшь самой страшной смертью, какую мы только сможем придумать.

– Да, это будет так, – подтвердили остальные боги, и даже молчаливый Видар и тот сказал «да».

Локи долго думал, а потом вдруг рассмеялся.

– Будьте спокойны, Асы: великан не достроит стену! – воскликнул он и, встав со своего места, быстро ушёл.

На следующее же утро, с восходом солнца – а оно в этот день было особенно туманным, – исполинский каменщик повёз из Йотунхейма в Асгард последний воз с камнями.