Я не умею плакать

– Сегодня этот Славик перешел все границы! Он повесил на балконе сушиться белье, а рубашки прицепил на целых три прищепки! Это уму непостижимо! Подлец! Скотина!

Так продолжалось месяца три. Пока не наступил день рождения супруга Веры Тимофеевны.

Накрыли стол, пришла Нюрочка и ее Славик.

– Ты бы сказала своему мужу, чтобы обувь не раскидывал, – демонстративно сказала Вера Тимофеевна в прихожей.

Славик пожал плечами и поставил туфли аккуратно в галошницу.

– Ты бы сказала своему мужу, что эта галошница только для моей обуви, пусть ставит в другую.

Славик послушно переставил.

– Ты бы сказала своему мужу, чтобы не наедался салатами, у нас еще горячее…

– Послушайте, Вера Тимофеевна! – не выдержал Славик. – Почему вы пытаетесь со мной говорить через Нюрочку?

– Ты бы передала своему мужу, что как хочу, так и разговариваю, – побагровела Вера Тимофеевна.

Славик не спеша встал из-за стола, положил вилку на стол и сказал:

– Нюрочка, ты бы сказала своей маме, чтобы она пошла в задницу!

– К… к… куда?! – вытаращив глаза, прошипела Вера Тимофеевна.

– В задницу, – очень спокойно сказал Славик и сел назад за стол, в гробовой тишине доел салат, встал, взял Нюрочку за руку, и они ушли домой, в общежитие.

– Скотина! Мерзавец! Подлец! – опомнилась Вера Тимофеевна, когда они ушли. – А ты?! Ты почему молчал? Ты почему ничего не сделал, когда твою супругу оскорбили? Почему? Скотина! Мерзавец!

– Я не скотина. И не мерзавец, – неожиданно произнес супруг Веры Тимофеевны и вышел в другую комнату, где сел в кресло, открыл журнал «Огонек» и углубился в чтение.

Вера Тимофеевна заплакала. А когда перестала плакать, ушла на кухню мыть посуду.

Но с того самого дня ее муж перестал быть подлецом. Как-то сразу и навсегда.

Она стала звать его исключительно Борисом, а иногда, в особенно удачные дни, даже Борей.

А Славик для нее так и остался Славиком. Кстати, Нюра на седьмом месяце, по всем приметам будет мальчик.

Евангелие от Иуды

Повелся Витя на большие деньги, ох повелся.

Ну а как не повестись было? Витя и сам понимает, что таких деньжищ ему в жизнь не заработать. Годков Вите за тридцаточку, образование никакое, когда-то со второго курса политехнического погнали, а к новой учебе как-то не прибился. Делать что-то такое, за что деньги такие заплатили бы, Витя не умеет. Работничек из него аховый, еще тот работничек. То там устроится, то здесь. Долго на одном месте не держится по разным причинам.