Кумач надорванный. Книга 2. Становление.

– Как же вы… так? – выдавил он, сострадая и одновременно стыдясь их встречи.

– Вот так, – п отупилась она. – А ты как… выживаешь?

Валерьян пожал плечами, не зная, что отвечать.

– И я выживаю… как могу, – глухо проговорила Татьяна Ивановна.

Они не расходились, неловко и принуждённо молча.

Татьяна Ивановна догадывалась, что Валерьяна гложет:

– Инна письмо прислала недавно. Написала, что стипендию ей скоро должны увеличить. Обещала помочь.

Валерьян шевельнул челюстью, черты его лица обозначились неровными углами.

– В Англии, значит, она по-прежнему…

– В Англии, слава тебе господи, – Татьяна Ивановна перекрестилась. – Успела отсюда вырваться.

Валерьян ел глазами её землистое, осунувшееся лицо, выпирающие через замызганный плащ плечи.

– Уж рвалась так рвалась… – п роцедил он.

– И бог в помощь. Себя корю, что противилась ей тогда. Инночка-то как чувствовала… И ты уезжай, если возможность выпадет. Парень-то ты толковый.

– Чего ж сразу уезжать? – возразил Валерьян.

 – Власть эту поганую скидывать надо. До чего Ельцин людей-то доводит…

Выражение лица Татьяны Ивановны вдруг сделалось неодобрительным, строгим.

– Не надо душу отравлять злобой. Безбожный коммунизм нас до жизни такой довёл. Расплачивается народ за грехи.

Валерьян, не веря ушам, попятился.

– Коммунизм?!

– Коммунизм, – повторила Татьяна Ивановна, суровая, точно судья. – Скольких людей он от бога отвратил? Сочти! Миллионы вверг в грех смертный. Потому ослеплённые обустроить жизнь и не могут.

И я грешна была. Полжизни во грехе провела, в неверии…

– В мусорных ящиках копаетесь и себя же вините?! – выпалил Валерьян, точно плюясь. – Божья вы… раба!

Круто развернувшись, он пошёл прочь.

Вслед ему, заставляя прохожих оглядываться, неслось визгливо надрывное:

– Богохульник!!!

– XVI —

Инициативная группа союзных депутатов, несмотря на вызовы в прокуратуру, запугивания, взятие с её членов разнообразных подписок, от намеченного отступать не думала.

Их не покидала надежда, что при нарастании митинговщины, недовольства сколько-нибудь представительный съезд окажется способен вновь стать дееспособным органом власти.

Депутаты знали, что выступления лишающихся средств к существованию людей стихийны. Союз с Анпиловым позволял рассчитывать, что между уличными манифестантами и возрождённым съездом возникнет смычка. Анпиловская организация разрасталась, приобретая всероссийский размах.