Новые Дебри

 – Кто еще?

– Кэролайн. Мы потеряли ее на Девятой реке.

– Когда?

– Вчера.

Ручка в его руке замерла.

– Слушай, а вы уверены? Потому что ее могло принести куда-нибудь сюда.

– Мы уверены.

– Ведь Девятая река сейчас быстрая, но не слишком холодная. А здесь, ближе к низовьям, она снова течет медленнее.

– Это из-за бревна. Ее точно больше нет.

– Эх, жалость-то какая. Мне она нравилась.

Беа не верила своим ушам: опять она вынуждена слушать про Кэролайн. Она зло хлопнула ладонью по стойке.

– Да ну?

Смотритель Боб испуганно отшатнулся.

– Что?..

– Осточертело мне слушать про Кэролайн, – процедила она.

У Боба отвисла челюсть.

– В смысле, с чего вдруг мы до сих пор ее обсуждаем? – Она рассеянно погрызла костяшку пальца. Неприязненно потрясла головой. Кэролайн? Да пошла она, эта Кэролайн, в самом деле.

Смотритель Боб уставился на нее как на дикую тварь. Осторожно отозвался:

– Ну, так ведь она только что умерла… вчера, говоришь? – таким тоном, будто увещевал дикого зверя: «Ну что ты, что ты, мишка».

Беа заморгала, попыталась подавить в себе вспышку ярости.

– Да, верно. – Она выпрямилась. – Она же только вчера умерла. – Она медленно выдохнула. – Извините, не сдержалась. – Щекам опять стало жарко.

– Ты уж прости, но Кэролайн мне нравилась, и я буду скучать по ней. – Он хмыкнул.

Она спрятала лицо. Не хотела, чтобы он видел, как она покраснела.

– Прошу прощения.

Он вскинул руку, словно желая показать, что все понял. Ему так хорошо удавалось казаться все понимающим.

Он придвинулся к ней.

– Наверное, я уже не рискую навредить ей, выбалтывая ее тайну, но раньше я разрешал ей пользоваться уборной там, за домом. Моя жена ставит там мисочку с пахучими сухими цветами. Кэролайн говорила, что ей нравится этот запах. – Он усмехнулся. – Это же пустяк… Ладно, довольно о Кэролайн, земля ей пухом. Сколько мусора?

– Подождите, – хрипло попросила Беа.

Смотритель Боб пристально поглядел на нее, потом в свой журнал, полистал страницы назад и обратно.

– Да пожалуй, как будто бы и не считается. Примем к сведению. Стало быть, пишем троих? – Он вымарал четверку в колонке «Всего умерло», не переставая официально улыбаться – сдержанно, одними губами.