Метапсихология социализма

А та, которая шла пятьсот лет до его сноса – это и было страдание. Но ты заметь: большинство людей, живших внутри дворцовой ограды – ну те, которые «вальсы Шуберта и хруст французской булки» – они ведь оказались способны жить совместно с ребятами снаружи? И жили потом, и строили, и вместе воевали?

Витя начал думать, что о политических и исторических трендах Сид осведомлён гораздо лучше, чем показал Вите при первом знакомстве, когда с напускным непониманием интересовался у Вити особенностями взаимоотношений России и Америки.

– Ну да, – сказал Витя, – Брусилов, Карбышев, Рокоссовский… Да миллионы имён.

– А это означает, – Сид поднял палец, – Что ломали этот забор изнутри с не меньшим желанием, нежели его ломали снаружи, раз потом так решительно бросились друг другу в объятия… Что доказывает, что страданием он был и для тех, и для других… Но мы пришли.

В самом деле, прямо перед ними уже возникла плотная стена из спин, которые медленно, но настойчиво двигались в сторону главного входа в амфитеатр.

Или не акаций. Утверждать здесь было нельзя ничего.

Возле входа стояли два крепких человека в странноватых накидках белого цвета, несколько напомнивших мне римские тоги. При виде Сида они почтительно наклонили головы и слегка отступили в сторону.

Почти сразу Витю накрыл полумрак и прохлада, свойственная только каменным помещениям. По-видимому, сооружение было построено из мрамора: впрочем, после яркого дневного света Витины глаза видели только спину спутника, который уверенно пробирался узким коридором вглубь амфитеатра. Через десяток шагов Витя снова услышал нарастающий гул толпы, на этот раз доносившийся, очевидно, из зала. Когда перед ними образовался яркий прямоугольник прохода, ведущего в зал, Сид повернулся:

– Тебе туда, – показал он, – повернёшь сразу направо и поднимешься в ложу.

– У меня ложа?

– У тебя ложа, – шевельнул он уголками губ, – Ты же у меня в гостях. А мне на сцену.

– Слушай, – Витя ухватил его за рукав, – Дай-ка мне спойлер… Я тут голову ломал, что такое «пробовать уксус». Слова помню, и понимаю, что ты должен в этом участвовать. Но что это будет? И для чего это мне? И вообще мы где?

Он снисходительно вздохнул.