Взрослые игрушки

– Не надо! Ты можешь пасть жертвой сектантов! – Я попыталась остановить Юльку, но она уже отпихнула меня, и вошла в комнату, где за столом уже сидели папа, оба тренера, и Машка.

– Ты любишь Бога? – Сурово спросил Юльку тренер Игорь, и пробуравил её взглядом.

– Да я всех люблю. – Юлька подмигнула тренеру. – Бога люблю, Моисея люблю, и даже Ваську-соседа, хоть он и мент. В церковь, вот, в воскресенье пойду…

– В церковь?! – Волосы Игоря встали дыбом, – мы не ходим в церковь! Это всё от лукавого! И ментов мы не уважаем.

– Сам ты мудак! – Рявкнула Юлька, и перестала подмигивать. – Пришёл тут, блин, с талмудом своим, мозги людям засираешь, кришнаит сраный!

– Юля! – Покраснела моя мама. – Ты что такое говоришь?

– А сколько тебе лет, девочка? – Тихо спросила жена Игоря, и начала потихоньку прятать Библию.

– Четырнадцать.

– Поздно. Тебя не спасти. На челе твоём лежит чёрная отметина.

– Идиотка. Это у меня тушь размазалась. – Юлька плюнула на палец, и потёрла им под глазом.

– Дурная девочка. – Поставил Игорь Юльке диагноз. – Проституткой вырастет наверняка. Не разрешайте ей дружить с Лидой. На сегодня наше собрание закончено, встретимся в субботу.

Но в субботу мы никуда не пошли, потому что папа нажрался на свой день рождения, просил меня станцевать «что-нить для души», я станцевала как умела, и папа впал в кому до понедельника. А в понедельник повёл Машку на карате.

Обратно он вернулся задумчивым и пьяным. Посмотрел на потолок, и сказал:

– Блять.

Я была с ним солидарна, но вслух ничего не сказала. Папа протянул руку ко мне, простучал по моей лысине «Чижика-Пыжика», и сказал:

– Я ебал в рот все эти божественные мероприятия, дети мои. Всё это хуйня.

– Ты пропил зарплату?! – В прихожую выскочила мама, и в воздухе запахло грозой.

– Нет. – Просто ответил папа. – На тренировке ко мне подошёл Игорь, и спросил какого хуя мы не пришли в субботу на собрание. Я ответил, что у меня была днюха, я ликовал и фестивалил, моя дочь танцевала мне страшные танцы, и больше я ничего не помню.

А Игорь мне сказал, что я пидорас, и что свидетели Иеговы никогда не отмечают днюхи и ваще праздники, и уж тем более не бухают и не фестивалят. А ликовать разрешено только на собраниях, в момент божественных песнопений. После чего как-то само собой я послал егонахуй вместе с его торжественными заседаниями, и отдал Машку в кружок мягкой игрушки. Пусть учится носки там штопать.