Почти рукописная жизнь

В итоге всем станет ясно, что зря собирались, зря летели и везли рыбу с Востока, зря солили грузди в Сибири, зря поддерживали отношения столько лет. Останется у всех от этой встречи только неприятный осадок. И на следующую уже недостанет желания, сил и вследствие всего этого – времени. Решат собравшиеся друг про друга, что старые друзья зажрались или окуклились в своей повседневности, постарели, стали сильно деловыми, потеряли кураж, забыли былую дружбу, предали идеалы юности, попали под каблук и обабились, слишком заботятся о своём драгоценном здоровье и т.

 п. Сойдёт на нет старинная дружба. А произойдёт это только потому, что не случится того, ради чего, собственно, и собирались за столом давние товарищи. Не случится общего погружения в воспоминания. Не случится прогулки в былое…

Но если удастся первый дружный и единый тост, и рюмки с водкой будут запрокинуты, и каждый закусит тем, чем счёл нужным… А вскоре, то есть очень вскоре, будут второй и третий тосты… Неизбежно в какой-то момент за дружеским столом прозвучит магический вопрос, а точнее, сакраментальная фраза, произнесённая кем-то одним, но готовая слететь с уст каждого… Неожиданно в застольном шуме возникнет пауза и кто-то скажет: «А помните?.

.»

И вспоминаются имена и прозвища учителей, даже такие диковинные, как Алевтина Георгиевна или Эльва Филаретовна. Вспомнится одноклассница, в которую в девятом классе были все как по команде влюблены, и возникнет за дружеским столом в очередной раз спор о том, кто с ней был первый, а кто второй… Вспомнится та музыка, которую мы слушали в юности, и наперебой зазвучат имена музыкантов, названия альбомов и песен «Пинк Флойд», «Дип Перпл» и «Куин».

Будет выпит тост за упокой души Фредди Меркури. Какое-то мгновение друзья засомневаются, чокаться им по этому поводу или нет. А потом чокнутся, и пойдёт всё дальше.

Без обид и злобы будет говориться: «А ведь ты, сука, меня тогда подвёл, помнишь?» или: «Братцы, помните, а ведь это он нас тогда всех сдал! Мы ещё гадали, кто это сделал… Ну, чё ты рожу отворачиваешь? Так оно и было!» Потом выпьют и обнимутся говоривший и тот, о ком шла речь.

А между сослуживцами вспомнятся имена и фамилии самых злых и лютых прапорщиков и старшин, которых когда-то хотелось убить. Тут же прозвучат их имена, чуть ли не с теплотой и нежностью, и даже будет выпито за их здоровье.

Прошлое возникнет за дружеским столом только в самом тёплом и светлом виде. Тост за тостом границы воспоминаний будут раздвигаться и почти исчезнут.