Безутешная плоть

 – Так это она? Та самая отличная штука, о которой ты мне рассказывал?

Второй тоже ухмыляется, но от волнения губы его раздвигаются слишком широко.

– Новая, – решает Ларки, выходя из машины и еще улыбаясь во весь рот. – Хлам, брат! Зачем бросаться деньгами, завозить японский металлолом?

У женщины опускаются плечи. Ларки протягивает руку. Братья стукаются плечами.

– У меня все в порядке, братишка. – Ларки оборачивается убедиться, что его всем слышно. – Знаешь, я приехал на другой, номер три. Чтоб было на чем ездить, когда другие ломаются.

– Япония тоже не плоха, – возражает Прейз. – Даже лучше. Они знают, как мы ездим.

– Ты как, Бабамунини? – вмешивается женщина.

– Но ты все делаешь правильно, – еще громче хвалит брата Прейз, чтобы заткнуть ее. – Надеюсь, я увижу твою третью, если она правда так хороша, как ты утверждаешь.

– Приезжай! Приезжай, посмотри сам, – смеется Ларки.

Мужчины сжимают кулаки и со смехом машут ими.

– Отлично, мупфана[11 - Малыш.]. – И Прейз, опять обнажив все зубы, поворачивается к женщине.

– Бабамунини! Бабамунини! Мне нужно тебе кое-что сказать, – начинает она.

Обхватив себя руками, она чешет плечи, потом опускает их, потому что она безнадежна, из тех, кто жалуется на своего мужчину его младшему брату.

– Мбуйя, сюда, сюда! Мне, мне! – доносятся детские голоса.

Когда вдовья дверь открывается и дети вываливаются на крыльцо, крики становятся громче.

– Мваканака! Мваканака! Ты благ, Царь Иисус! – разносится голос вдовы по полудню.

– Май[12 - Мать, мама.], не дай этому стаду порвать тебя в клочья. Мы идем. – И Ларки с деланой улыбкой проходит вперед.

Ты на пробу отодвигаешь занавеску.

– Чем вы там занимаетесь? – спрашивает вдова. – Как насчет того, чтобы наконец со мной поздороваться, Прейз, Ларки? Дети, по крайней мере, знают, как себя вести, поздоровались с бабушкой.

– Идем, Май. Уже идем, – отвечают братья. – Мы ведь приехали. А значит, хотим тебя повидать.

– Ну-ка, дети, догадайтесь, что у меня есть, – предлагает вдова.

У нее что-то в руках, что-то маленькое, пакет.

– Сосиски! – визжит один из малышей.

– Красные! – кричит другой.

– Кто хочет сосисок? – в полный голос выпевает вдова, как будто находится на женском собрании.

– Ини! Я, я! – вопят внуки.