Иных уж нет, других долечим…

Тут и Зинка вернулась с ворохом одежды:

– Ну что? – сразу спросила она.

– Вроде, нормально, – сообщила радостно, увлеченно выдавливая таблетки из блистеров и нажимая на кнопку. – А у тебя?

– Есть хорошая новость, а есть плохая. С какой начать? – загадочно произнесла подруга, кинув охапку тёмных вещей на кровать.

– Давай с хорошей, – вздохнула я.

– Нас приглашают на ужин.

– А плохая какая?

– Я не знаю, как мы будем в этом ходить! – буркнула Зина, указывая на гору одежды.

Я отставила гудящую коробку на тумбочку и подняла первую попавшуюся под руки тряпку – это была пышная нижняя юбка, дальше достала специальный подъюбник с широкими металлическими кольцами, корсет, тёмно-синее платье, украшенное черными гипюровыми кружевами, ещё одно фиолетовое, темно-зеленое, юбка, подъюбник, корсет…

– Они что, издеваются? – оторопев, возмутилась я.

– Пфф… Пффф… Это ещё что! – насмешливо вмешалась Клава. – Вам ещё вещи от светлых не принесли. А самое интересное, что для каждой половины нужно надевать свою одежду.

– То рубашки, а тут… – жалобно простонала подруга. – Да мы целый день только и будем менять наряды. Так нас ни один больной не дождётся! А если этого не делать?

– Обидятся, – просто ответила клизма. – Могут и лечиться отказаться. Пффф.

– Ну, это их проблемы! – заметила, сложив руки на груди. – Если откажутся, значит не сильно и надо. Тот, кому, действительно плохо, выбирать не будет, от кого принять помощь.

Что "к тому же", я договорить не успела, внезапно замок сотряс громкий звон. Я аж подпрыгнула от неожиданности, а Зинка схватилась за сердце. Да, что ж это такое?! Мы тут точно инфаркт заработаем или заиками с нервными тиками останемся. Вон, у меня уже глаз задёргался…

– Что это? – спросила испуганно.

– Вызов, – невозмутимо пояснила Клава.

Напряжённо посмотрев друг на друга, мы потянулись за халатами и стали судорожно их напяливать.

– Разделимся? – предложила Зинка.

Я, сглотнув, кивнула и, проследив, как она отправилась на светлую половину, пошла к тёмной двери, но потом вернулась, положила в карман одобрительно запыхтевшую Клаву и уже тогда вышла.