Евангелие от Морфея

 – Впрочем, это не важно.

– С Барским? – Анна наморщила лоб, как бы припоминая что-то. – Ах, Барский! Нинкин муж. Наша городская достопримечательность. Даже не сразу вспомнила. – Она захихикала. – Что же у вас с ним общего? Вы, кажется, говорили, что не имеете к бизнесу никакого отношения.

– Верно, – Александр несколько раз провел ладонью по волосам, пытаясь их пригладить, – не имею. Зато Барский имеет самое непосредственное. Именно поэтому он мне и нужен.

– Затеваете какую-то авантюру? – заговорщицким голосом, слегка пригнув голову и вытянув шею, поинтересовалась Анна.

Чисто механически Александр отметил, что кривляние ей совсем не идет.

– Нет, – сказал он, вздыхая, – никаких авантюр. Я человек мирный, и на сомнительные приключения меня не тянет.

Анна слегка смутилась. Этот человек реагировал на нее совсем не так, как она ожидала. Не так, как реагировало большинство знакомых ей молодых людей. Он упорно не позволял втягивать себя в игру. В комнате повисло молчание.

– Что же вы замолчали? – произнесла она, когда дольше молчать становилось просто неудобным.

– Нет. – Александр улыбнулся. – Я рад вам в любом случае, какой бы ни оказалась цель вашего визита.

– Цель моего визита… – повторила она и улыбнулась в ответ. – А вы знаете, что у вас довольно странная манера… вести разговор? Это я говорю вам как филолог. – Анна засмеялась. – и, разговаривая с вами, невольно начинаешь вам подражать. Или… как бы это сказать точнее… Подыгрывать, что ли?.

– Я заметил, что вам очень нравится игра. Наверное, из вас получилась бы прекрасная актриса. Вы учитесь случайно не в театральном?

– Нет, – она снова засмеялась, на этот раз более естественно, – я будущий педагог.

– Ого! Это очень ответственная профессия, очень! И что же вы собираетесь преподавать?

– Наверное, русский язык и литературу. – Она вдруг заметно помрачнела. – Впрочем, не знаю. Может, и ничего не буду…

Лицо ее стало грустным.

– Простите, я сказал что-то не то? – заволновался Александр.

– Нет-нет… – Она рассеянно покачала головой. – Дело не в вас. Просто, проучившись четыре года, я вдруг поняла, что это совсем не то, чем я хотела бы заниматься.

– А чем бы вы хотели заниматься? – осторожно поинтересовался он.

– Не знаю, но не этим. Может быть, музыкой или поэзией. Литературной критикой, в конце концов. Только не преподавать!

– Вы не любите детей?

– Я не люблю быть ничтожеством.

– Понятно.