Евангелие от Морфея

Некоторое время оба сидели с закрытыми глазами. Первым выдохнул Хлюпов.

– Не-эштя-ак… – прогудел он, выпуская остатки дыма в сторону заходящего солнца.

– Понтовая дурь, – согласился Барик. Он открыл глаза и с неподдельным интересом посмотрел на Хлюпова, удовлетворенно поблескивающего глазенками: – Ты как?

– Все путём! – Ваня зачем-то вскочил, но тут же уселся обратно. – Нелетная погода.

– Ага. – Барик согласно кивнул. – А я на серфинге. Wow-w-w!!. Такая волна…

– Хочешь анекдот?

– Это про волка-то с ведмедем? Не-а, я уже слышал.

– Вот твоя шапка!..

– Ага!..

Несколько минут поляну оглашал истерический хохот. Насмерть перепуганные насекомые улепетывали кто куда. Барик повалился на спину, но смех из него продолжал бить мощным фонтаном. Мало-помалу фонтан превратился в хиленькую струйку, которая (…Володя, это писюлька какая-то, а не вода!..), быстро иссякая, оставила после себя только (…так мы весь день корячиться будем…) агонизирующее бульканье.

– Ну, ты даешь, – пробормотал он, пытаясь принять исходное положение, то есть усесться на задницу.

Хлюпов оставался тих.

– Ты живой?

Тих и грустен.

– Эй, проснись!..

Барик хлопнул его по спине. Хлюпов клюнул песок носом, но сию же секунду выпрямился, словно внутри у него стояла пружина.

– Я жив, – монотонно изрек он.

Барик еще раз толкнул его, и Хлюпов снова, лизнув песок, распрямился.

– Класс!..

– Хватит. Полный рот земли уже. Лучше покурим.

– Позже дунем. Я еще купаться буду.

– Дунем позже. А покурим сейчас. Сигареты у тебя?

Барик с загадочными глазами порылся в карманах и извлек на свет божий пачку «Веги».

– В думку впал? – осведомился он, закуривая сам и передавая другую сигарету Хлюпову.

– Угу. Я щас всегда так. Классный торч! И кайф, и польза. Такое видение открывается, что мама родная!..

– Новую вещь начал? – язвительно поинтересовался Барик.

– Повесть, – ответил Хлюпов, не замечая издевки, – о человеке, который всю жизнь пытался прыгнуть выше собственной головы. Финал трагичен – перелом черепа…

– Про прыгуна с шестом, что ли? С каких это пор тебя на спорт потянуло?

– Сам ты прыгун! Это же образ, аллегория. Понял, дубина?

– Хм… и как же сей шедевр именоваться будет?

– Гуматы.

– Как?!. – остолбенел Барик.

– Гуматы… – пожал плечами Хлюпов с добродушной улыбкой.