Угольки в камине

Древние предсказания начинали сбываться, а это значило, что времени совсем не осталось. Если он не успеет, Дом будет снесен.

Петр Сергеевич перестал жевать резиновую после микроволновки сосиску, глаза его остекленели, а пальцы нащупали карандаш. Неровным почерком он вывел на скатерти: «Война и общество», потом зачеркнул слово «Общество» и написал «Люди». Потом посмотрел на стучащую лбом Рыбу в аквариуме, на бессмысленного Кота и на ползущего куда-то по стене Муравья, зачеркнул «Люди» и написал «Мир». После чего уверенно налил себе полный стакан водки и со словами: «Да пошел он» – опрокинул стакан в себя.

Паук был красив, опытен и безупречен. Он был Мастером и не делал лишних движений. Мгновенно рассчитав силу гравитации, расстояние, собственный вес и скорость передвижения жертвы, Паук прыгнул и всеми своими лапами вцепился в Муравья. Аквариум пошатнулся и треснул, сквозь трещину на пол потекла вода. Кот внезапно увидел, что через оконное стекло на него внимательно и укоризненно смотрит гигантский глаз Большого Кота.

Все его существо передернулось, словно от электрического разряда, от осознания Высшей Сути шёрстка на холке и на хвосте встала дыбом. Он закричал нечеловеческим голосом, потому как человеческим кричать не мог, и выпрыгнул в открытую форточку, прямо под колеса Автобуса с рекламой кошачьего корма на боку.

Изображение вокруг Петра Сергеевича приобрело цвет. Чуть позже проявились звуки и запахи. Жизнь налаживалась.

Раздался звонок телефона, в трубку бесполым голосом сообщили: – Это какая квартира, сорок пятая? Петр Сергеевич? Из ЖЭКа вас беспокоят.

Эта… Наш дом попал под реновацию. Петицию будете подписывать, или согласны в Митино переехать?

Жертва

Она часто представляла себе, как после работы в Библиотеке темным вечером идет по улице, вся такая уставшая, одинокая, и вдруг кто-то хватает ее сзади, зажимает ей рот вонючей, сильной и бесчувственной рукой и насилует ее грубым, примитивным способом. За такие мысли она ненавидела всех встреченных ею мужчин и подозревала каждого.

Ей даже самой интересно было представлять и угадывать, какими именно извращениями занимается тот или иной мужчина.

– Ну, конечно, – думала она, глядя на лысого очкастого Посетителя в читальном зале. – Это с виду он такой приличный, а ручищи вон какие! Схватит такими ручищами, и пикнуть не успеешь. Мерзавец!

Однажды фантазия ее так разыгралась, что она даже заплакала. Светлыми очистительными слезами.

– Жертва, – думала она.