Угольки в камине

От того, смертны мы или бессмертны, зависит цена наших поступков. Если мы вдруг понимаем, что смертны, то тут же начинаем с ужасом осознавать, как мало у нас осталось времени. Тут же все слова и действия обретают новый смысл. Происходит сдвиг в голове – многое из того, что мы делаем и чем интересуемся, становится лишним, фальшивым.

У монахов разных религий есть такие практики – каждый день думать о смерти, но это, как я теперь понимаю, мало помогает – через какое-то время даже у них новизна стирается и все возвращается на круги своя.

В суету и быт. О чем это я? О кино, о нас сегодняшних. Что, из того что мы делаем, останется после нашего ухода? Что, как существующий в живом мире продукт, может продлить наше виртуальное существование? Есть ли здесь ключ к бессмертию? Стоит ли оно вообще того?

Посмотрел на свои вещи и представил себе, что вдруг, завтра например, меня не станет, а мой сын через несколько лет вырастет и как-нибудь, расчищая кладовку, найдет в пыльной коробке «папины вещи». И что же он увидит? Старые пачки раскадровок, рукописи, написанные от руки, стопки с вариантами нелепых сценариев, фотографии, невнятные юношеские дневники и рисунки, рисунки, рисунки… Скорее всего, пролистав несколько бумажек, он выкинет весь этот хлам и через полчаса забудет – и будет прав.

Ну, может, оставит пару фоток, ради прикола. А вспоминая меня, будет говорить – вот дерево, которое посадил папа, а вон озеро, где мы ловили рыбу. И всё!..

У меня несколько вопросов именно к вам: А вы смертны? А если посмотреть на ваши поступки? Какими делами, словами и т.

д. остались в вашей памяти ушедшие люди? Что мы можем успеть сделать, как вы считаете?

Да и надо ли?

Колыма. Заметки со съемок

В кадре все выстроено, горит свет, сидят в ожидании команды «начали» потные актеры… Режиссер смотрит на сопки, оператор ковыряется с камерой. Тишина.

Я – второй режиссер, моя задача кричать в мегафон, дублировать команды режиссера-постановщика. Я сижу с мегафоном чуть в стороне, жду, когда оператор доложит о готовности…

Неожиданно оператор оборачивается, смотрит на меня и кричит:

– Да работаю я! Работаю!.

.

Я, с удивлением:

– Да я же молчу?!

– Нет, ты плохо посмотрел на меня!..

Наконец оператор готов, кричит:

– Начали!

Я говорю:

– Пусть эту команду режиссер-постановщик даст! Кто у нас режиссер?

Режиссер-постановщик поворачивается от сопок:

– Я режиссер. Дайте мне кофе. – Несколько человек побежали к стоящему в отдалении автобусу.