Реки помнят свои берега

Некоторое время шла молча, переваривая новости, потом осторожно спросила: – Дедушка, а если бы иконы, что он разрубил, остались целы, они бы спасли моих мамку и папку?

– Может, и спасли бы. А может, и нет. Радиация живёт без царя и Бога.

– А вот землю нашу, я слышала, они от врагов охраняют.

– Говорят. С севера – Тихвинская, на юге – Иверская.

– На юге – виноград. Дядя Егорка привозил, помнишь? Когда он ещё приедет?

– Скоро. И обязательно с подарками. Дядя Егор и тебя, и Ваську любит и не забывает.

– Я знаю. Только быстрее бы. Я Зойке хвалилась, что он бананы и ананасы мне дарил. Так она знаешь, что удумала? Пусть, говорит, бананы едят обезьяны, а ананасы – как их там…

– Подходят вроде «папуасы».

– Во-во, точно. Прямо как припев к песне. А ещё какие иконы что стерегут?

– С запада русскую землю берегут Почаевская и Смоленская. А где солнце всходит, на востоке, – там сияет самая большая наша заступница – Казанская икона Божьей Матери.

– А баба Маня ещё про Владимирскую рассказывала.

– Ага, икона летала, а солдаты только кашу ели, – по-детски ревниво за личное прошлое хмыкнул Фёдор. Про то, что с Владимирской иконой вроде бы в самом деле облетали вокруг Москвы в сорок первом, бабе Мане он сам же и рассказал, прочитав в журнале. Но зачем при этом забывать, как погибали в это же время на земле солдаты?

– Дедушка, а откуда ты всё знаешь?

– Живу я долго.

Аня попробовала представить длину лет, при которых жил дед, но воображения не хватило.

– А почему твоей иконы нет? Ты ведь тоже охраняешь наш лес.

– Что его охранять-то, заражённый… Я не его охраняю, а от него. Остальную землю.

– Знаю. Чернобыль, дурында проклятая… А правда, что мы тут все тоже заражённые?

– Кто тебя так пугает?

– Зойка.

– Зойка антимонию разводит. Слово услышит, своих десять прибавит – и уже другая история. Сама посмотри, какая ты у меня крепенькая.

Сказал, а у самого на душе – мутнее болота. Москвичи прошлым летом приезжали в Журиничи с приборами, замерили радиацию и подтвердили, что она накрыла только лес, да и то малым пятном. Оно хорошо обозначилось уже к середине лета, потому как листва и иголки стали в нём коричневыми. А вот расползлось пятно или скукожилось, никто не знает. Потому как никто не приезжает больше с замерами…

За разговорами, едой и раздумьями дошли до поворота на кладбище.