Долина красоты

Увы, мама всерьез увлеклась так называемыми самопознанием, самосовершенствованием и самолечением. Несколько полок нашего книжного шкафа прогибаются от «душеспасительной» литературы, а заодно и от косметологических пособий с яркими иллюстрациями.

Как вы помните, в девяностые годы прошлого века над умами и кошельками людей стали активно трудиться экстрасенсы, ведуны и прочий сброд, которому в Советском Союзе не давали обманывать трудящихся. Был в моде псевдоцелитель, который заставлял всю свою семью обливаться на морозе ледяной водой и всюду лазил босой.

Уже тогда писал и продавал свои уринотруды Геннадий Малахов, который сейчас пролез на телик.

Судя по маминой подборке книг и различных методичек, она мечтала резко стать сексуальной стервой, миллионершей и никогда не стареть; да и кто бы не мечтал об этом? Но если сеансы Кашпировского были безобидным развлечением, отдыхом у телевизора, то уринотерапия отразилась на нашей семье просто катастрофически. Мамаша в нее уверовала.

Детская моча, писал Малахов, наиболее целебна, так как малыши еще не зашлакованы и во всех смыслах чисты.

Поэтому мама пыталась принудить нас с младшим братом ее сдавать и употреблять; мы с трудом соглашались только на сдачу урины в тару. После этого на плите проводились алхимические опыты по ее выпариванию. Вонь при этом стояла чудовищная. Отец подобных экспериментов не выдерживал и с матом покидал жилище.

Одна из маминых подруг утверждала, что вылечила рак благодаря тому, что пила свою утреннюю мочу и улучшила зрение, капая ее в глаза.

Наверное, моя матушка очень любила свою маму, потому что, когда ту разбил инсульт, принялась ее спасать всеми мыслимыми способами.

Бедная бабушка воспрепятствовать альтернативной медицине не могла, так как была парализована. В больницу ее мать отдавать не хотела, уверяя, что врачи ее точно погубят. Бабушка, судя по всему, тоже так считала, потому что приходящую медсестру кусала из последних сил, и та решила больше не посещать наш гостеприимный дом.

Стиральной машины у нас не было, и отец покупать ее отказывался, несмотря на все мамашины мольбы, поэтому обоссанные простыни приходилось вываривать в эмалированном тазу на плите.

Бабушка скончалась первого января.

Мне было десять, и я, как обычно по вечерам, проводила время, читая на диване под настольной лампой. Я слышала, что в соседней комнате мама волнуется, умерла ее мама или нет, но решила туда не идти – игра в больницу мне за несколько лет порядком надоела.