Посещение

Мир гигантов, несчастных в своем ослепленье,

Обреченных всё утро вспухать пузырями,

Опадать и опять, становясь на колени,

Проступать, прилипая то к ручке, то к раме.

О, пергамский алтарь на воздушной подкладке!

И не надо за мрамором в каменоломни

Лезть; всё утро друг друга кладут на лопатки,

Подминают, и мнут, и внушают: запомни.

И всё утро, покуда ты нежишься, сонный,

В милосердной ночи залечив свои раны,

Там, за шторой, круглясь и толпясь, как колонны,

Напрягаются, спорят и гибнут титаны.

«Придешь домой, шурша плащом…»

Придешь домой, шурша плащом,

Стирая дождь со щек:

Таинственна ли жизнь еще?

Таинственна еще.

Не надо призраков, теней:

Темна и без того.

Ах, проза в ней еще странней,

Таинственней всего.

Мне дорог жизни крупный план,

Неровности, озноб

И в ней увиденный изъян,

Как в сильный микроскоп.

Биолог скажет, винт кружа,

Что взгляда не отвесть.

– Не знаю, есть ли в нас душа,

Но в клетке, – скажет, – есть.

И он тем более смущен,

Что в тайну посвящен.

Ну, значит, можно жить еще.

Таинственна еще.

Придешь домой, рука в мелу,

Как будто подпирал

И эту ночь, и эту мглу,

И каменный портал.

Нас учат мрамор и гранит

Не поминать обид,

Но помнить, как листва летит

К ногам кариатид.

Как мир качается – держись!

Уж не листву ль со щек

Смахнуть решили, сделав жизнь

Таинственней еще?

«Ты так печальна, словно с уст…»

Ты так печальна, словно с уст

Слететь признание готово.

Но ты молчишь, а впрочем, Пруст

Сказал об этом слово в слово,

Что лица женские порой

У живописцев на полотнах

Полны печали неземной,

Последних дум бесповоротных,

Меж тем как смысл печали всей

И позы их, и поворота –

Они глядят, как Моисей

Льет воду в желоб – вся забота!

Мужчина с розой

Мужчина с розой на портрете,

Ее он держит меж двух пальцев

За стебель гибкий и точеный,

Перевернув к себе затылком, –

Молодцевато и брезгливо,

Как все мужчины.

Что он мужчина, нет сомнений.

Напрасно б венский аналитик

Старался розу допросить

С пристрастьем: нет ли фетишизма,

Инверсионных отклонений, –

Их нет, им неоткуда быть.

К тому же, роза бессловесна,

Полузамучена верченьем

В руке, не помнит, где мучитель,

Где стол, где кресло, где букет.

В кафтане, с пышными усами,

Мужчина с розой полумертвой

Глядит, не зная, что с ней делать.