Долгая долина

Он попытался было бежать, но тут же упал и покатился кубарем. После этого он вел себя осторожнее. Луна как раз скрывалась за горами, когда Пепе одолел спуск. Он ползком забрался в кусты, нащупывая пальцами воду. Нет, в русле никакой воды не было, только влажная почва. Пепе положил винтовку на землю, набрал пригоршню грязи и сунул в рот, но тут же выплюнул и стал отскребать землю с языка: она стянула рот, как примочка. Пепе принялся рыть в русле яму, чтобы собрать воды, однако вскоре уронил голову на влажную землю и заснул.

Поднялось солнце, и на землю опять сошел зной, а Пепе все еще спал. Только в разгаре дня его голова вдруг дернулась. Он медленно осмотрелся. Его глаза превратились в маленькие настороженные щелки. В двадцати футах от него, в густых зарослях кустарника стояла большая рыжевато-коричневая пума. Навострив уши и опасно припав к земле, она изящно помахивала длинным толстым хвостом и смотрела на Пепе. Потом она легла, не сводя с него глаз.

Пепе заглянул в ямку, прорытую в русле ручья.

Пума по-прежнему сидела и смотрела на Пепе. Наступил вечер, но на склонах не было никакого движения: птицы не спускались в этот сухой каньон. Пепе время от времени смотрел на пуму. Веки зверя как будто начали смыкаться, пума зевнула и показала Пепе тонкий красный язык. Внезапно ее голова дернулась, а ноздри задрожали. Длинный хвост забил из стороны в сторону.

Минуту спустя Пепе тоже услышал звук: далекий топот лошадиных копыт по гравию. И еще кое-что: пронзительный собачий лай.

Пепе взял винтовку в левую руку и почти так же бесшумно, как пума, скользнул в кусты. В сгустившихся вечерних сумерках он пополз по склону к очередной вершине и выбрался наверх только с наступлением темноты. Силы его почти иссякли. В темноте он постоянно спотыкался о камни и падал на колени, но продолжал подъем, карабкаясь по изломанному склону.

Почти на самой вершине Пепе лег и немного поспал. Его разбудила древняя морщинистая луна, осветившая ему лицо. Он встал и пошел дальше, а ярдов через пятьдесят остановился и вернулся назад, вспомнив, что забыл винтовку. Он ходил среди кустов и щупал землю, но ружья нигде не было. Наконец он прилег отдохнуть. Боль под мышкой стала гораздо ощутимее, а рука словно вспухала и опадала при каждом ударе сердца.