Зверь поневоле

На пухлых детских щеках обозначился румянец, едва взгляд наткнулся на фигуру матушки в отдалении. Она лежала на одеялах, уложенных поверх соломы в дальнем углу пещеры и, кажется, дремала. Шелли подошла, осторожно села рядом. Женщина дернулась, открыла мутные от сна глаза и мягко улыбнулась.

– Милая, ты где была? – брови сошлись на переносице, когда она заметила грязную ткань одежд.

Шелли потупилась, отводя взгляд, тот некстати уткнулся в тонкую шею, где зияли некрасивые бурые язвы-ожоги. Губы дрогнули.

Послышался шорох соломы, матушка, с трудом сев, притянула её ближе к себе.

– Дурная ты у меня, бельчонок. Снова ходила в лес?

Ласковое прозвище заставило совестливо уронить голову, короткий кивок стал ответом. Шелли решилась посмотреть ей в глаза: золото в них померкло, окрасилось жженым сахаром.

– Прости, но… мне было интересно, – матушка кивнула, улыбнувшись, и улыбка та показалась грустной. – Там столько всего: звери, птицы, охотники. А как уж батюшка ловок с мечом и луком!

– Ну-ну, дорогая, не тараторь, ложись рядом.

Шелли шмыгнула на одеяла, свернувшись калачиком, уперлась лбом в теплое плечо. Пахло пеплом, лесом и дикой земляникой. Так странно и одновременно по-родному. Увы, этот аромат мешался с ядреной горечью обезболивающей настойки и кислым духом противовоспалительных компрессов.

– Милая, ты же знаешь, это опасно. Моя хворь – если бы я тогда вернулась к нужному часу, вам с отцом не пришлось бы… переживать.

В груди протяжно заныло, заворочалось, а стыд опалил мочки ушей. Во всем она права! Увлечешься – себя позабудешь, не успеешь воротиться до заката и пиши пропало!

– Знаю. Правда, извини.

Ладонь коснулась макушки и огладила встрепанные волосы.

– Ничего. Но ты уже взрослая и должна думать, прежде чем делать. Я все понимаю, но и ты пойми: такие поступки могут поставить под угрозу не только тебя, но и всех остальных. Не повторяй моих ошибок, будь разумной. Ты же хорошая девочка: умная, ловкая, сильная, смелая. Вся в отца пошла. Слушай его и брата, они добра желают.

– Угу.

Шелли кратко всхлипнула и утерла мокрый нос рукавом. Матушка оправила каштановые пряди, ненароком щекоча виски, и хмыкнула.