Записки жандарма

После событий 9 января 1905 года в июне вспыхнуло восстание на Черноморском флоте. Броненосец в это время стоял недалеко от Одессы, в которой происходила общая стачка рабочих. Восставшие матросы зверски расправились с наиболее ненавистными им офицерами и привели броненосец в Одессу. После беспорядков одесские городские власти оценили прямые убытки городу в 2 510 850 рублей, что равнялось ? годовому бюджету Одессы.]. Город был в панике. Отцы города готовы были выполнить все требования бунтовщиков, но Герчиг рассыпал одну из своих рот по берегу моря и, когда к городу приблизилось высланное броненосцем судно, Герчиг дал по нему несколько залпов.

Несколько человек перекувырнулось в море, и этого было достаточно: подошедшие повернули обратно, и броненосец ушел, как оказалось позже, к берегам Румынии.

Общеобразовательные науки преподавались лекционно.

Незаметно прошел первый год училища и промелькнул второй. Мы были на старшем курсе. Некоторые из нас, а в том числе и я, были произведены в портупей-юнкера…

В тот год я выбрал скромную вакансию в квартировавший в Вильне 105-й пехотный Оренбургский полк.

Четвертого августа 1893 года в Красном селе у царского валика мы были произведены в офицеры.

IV

Оренбургский пехотный полк стоял в Вильне. Наш полк, как и все войска Виленского военного округа, учился серьезно. Отношение к солдатам было не только хорошее, но даже сердечное. Солдат поверял офицеру свои нужды и часто секреты. Битья, как системы, не существовало… Вопроса национальностей по отношению солдат не существовало: офицеры относились одинаково ко всем без различия вероисповеданий, и занятие привилегированных мест ротных писарей евреями было самым обыкновенным делом.

Вообще же национальный вопрос в Вильне был злободневным явлением. Главным являлся польский вопрос. У нас в полку запрещалось говорить по-польски; в дивизии преследовались польские бородки. Существовало процентное отношение офицеров-поляков к общему числу. Офицеры не принимались польским обществом, за что отплачивали недружелюбием к полякам вообще.

Взаимная антипатия между русскими и поляками была очень сильна. Она выявилась с особой силой тогда при постановке и открытии памятника усмирителю в Литве польского бунта генералу графу Муравьеву[9 - Михаил Николаевич Муравьёв (1796–1866) – русский государственный, общественный и военный деятель эпох Николая I и Александра II. Участник Отечественной войны 1812 года и Войны шестой коалиции.