Цветы Зла (сборник)

Душа моя, ты склеп, и я в тебе от века

В тупом бездействии живу, как инок некий.

Ничто не красит стен обители моей.

Сумею ль превратить – монах, забывший Бога —

Живое зрелище судьбы моей убогой

В работу рук моих и свет моих очей?

Враг

Вся молодость была жестокою грозою,

Лишь изредка живым пронизанной лучом.

Так много сгублено и громом и водою,

Что нет почти плодов златых в саду моем.

На мыслях уж лежат туманы листопада,

И мне не обойтись без граблей и лопат,

Чтоб вновь создать дождем разрушенные гряды,

Где вырыла вода могил глубоких ряд.

Найдут ли поздние цветы моих мечтаний

Вновь пищу, нужную для их произрастанья,

В саду том, где давно ничто уж не цветет?

О горе горькое! Жизнь нашу время гложет,

И враг неведомый, что сердце нам грызет,

Пьет кровь и нашею утратой силы множит.

Неудача

Нет, ноша слишком уж тяжка!

Поднять ее Сизиф лишь может.

Хоть сердце в труд художник вложит —

Искусство долго, Жизнь кратка.

Могил надменных избегая,

Уходит сердце в час скорбей

На кладбище погибших дней,

Марш похоронный отбивая.

– Алмазов много спит во мгле,

На дне пучины иль в земле,

От лотов и лопат далеко.

И не один цветок цветет

И мед, как тайна сладкий, льет

Среди безлюдности глубокой!

Прежняя жизнь

В тени я портиков высоких жил годами.

Был отблеск солнц морских на камнях их зажжен,

И стройные ряды торжественных колонн,

Как грот базальтовый, чернели вечерами.

Валы, качавшие на лоне небосклон,

Неслись, и голос их, всесильными громами

Звуча, был сказочно с закатными цветами,

Горевшими в глазах моих, соединен.

Так прожил долго там я в неге безмятежной

Среди лазури, волн и тканей дорогих,

И благовонных тел невольников нагих,

Что освежали лоб мне пальмами прилежно

И только к одному стремились – угадать,

Зачем мне суждено так горько изнывать.

Цыгане в пути

Пророческий народ с горящими зрачками

Вчера пустился в путь, и матери детей

Несут или к сосцам искусанных грудей

Дают им припадать голодными губами.

Мужчины вслед идут за крытыми возами,

Где семьи спрятаны от зноя и лучей,

На небо устремив тяжелый взор очей,

Уже покинутых неверными мечтами.