Цветы Зла (сборник)

И только потому убийства и поджоги

Не вышили еще забавных вензелей

По сумрачной канве бесцветных наших дней,

Что мало смелости дано душе убогой.

Но там, где тигры спят и вьются клубом змеи,

Средь тварей без числа, среди чудовищ всех,

Чей слышен визг, и вой, и хрюканье, и смех,

В зверинце мерзостном пороков, есть гнуснее

И злее всех один – его не извести нам!

Размерен шаг его, и редко слышен крик,

Но хочется ему разрушить землю вмиг,

И мир он проглотить готов зевком единым.

То Скука! – Омрачив глаза слезой неверной,

Она готовит казнь, склонясь над чубуком.

Читатель, этот бес давно тебе знаком —

О ближний мой и брат, читатель лицемерный!

Сплин и идеал

Благословение

Когда является, по воле Провиденья,

Поэт в обителях тумана и тоски,

То мать несчастная его полна хулений

И Господа клянет, сжимая кулаки:

– «О, лучше б родила я змей клубок шипящий,

Чем столь позорное кормить мне существо,

И проклята будь ночь с усладой преходящей,

Когда на горе мне я зачала его.

Коль средь всех прочих жен, Тобою пощаженных,

Супругу в тягость быть Ты предназначил мне,

И если не могу, как тайне строк влюбленных,

Уроду жалкому могилу дать в огне,

Я на орудие Твоих расправ и гнева

Твою всю ненависть сторицей изолью

И так ствол искривлю отравленного древа,

Что уж не распустить листву ему свою!»

Так злобных слов своих она глотает пену,

Не ведая Творцом назначенных путей

И для себя сложив на дне глухой Геенны

Костры, сужденные проступкам матерей.

Но под опекою незримой Серафима

Впивает сирота луч солнца огневой,

И в пище и питье, оставленных другими,

Находит манну он и нектар золотой.

Играет с ветром он, беседует с грозою

И радостно идет по крестному пути;

И слыша, как поет он птицею лесною,

Не может слез своих Хранитель скрыть в груди.

Все те, кого любить он хочет, боязливо

Глядят иль, осмелев от звука первых слов,

Хотят исторгнуть стон из жертвы незлобивой

И пробуют на нем укус своих зубов.

Они, чтоб отравить вино его и пищу,

Готовят тайно смесь из пепла и плевков,

И с мнимым ужасом бегут его жилища,

Жалея, что пошли вослед его шагов.