Смерть Отморозка

Переводить просьбу Брыкина не пришлось, Жан-Франсуа и Лиз догадались сами. Они сдвинулись, уступая место прибывшим, и это пришлось сделать всем остальным. Жером, воспользовавшись тем, что Даниэль вышел из-за стола, чтобы отдать распоряжения, бесцеремонно занял его место между Клотильдой и ее отцом.

–Чем тут кормят-то? – спросил Брыкин, оглядывая стол.– Фуагрой, что ль? А на горячее что? Я, между прочим, голодный, как волк!

Он заглянул в тарелку Норова и подвигал своим большим кривым носом, принюхиваясь.

–Баранинка? Путевая, нет?

–Отличная,– заверила Анна.

Подошедший официант осведомился у Брыкина и Ляли что они предпочитают: рыбу или мясо.

–Мне баранинку,– попросил Брыкин.– А Ляльке – рыбку. Она же вечно на диете.

Многие русские предпочитают называть еду любовно-уменьшительными именами, бессознательно выражая то чувство нежности, которое она у них вызывает, и попутно подчеркивая, что едят они меньше, чем думают окружающие, глядя на них.

–На сегодня диета отменяется!– объявила Ляля.

–Гляди, только не это! – предостерег Брыкин, разводя руки на полметра от бедер.– Не того!

–Ко мне не пристает!– возразила Ляля.– Утром пробегусь километров шесть, разом все слетит.

–Что празднуем-то? – обратился Брыкин к Норову.– Жером мне что-то объяснял, но я не понял. Вроде, чей-то день рождения?

–Вон той девочки,– ответил Норов, указывая глазами на Мелиссу.

–Блин! А я без подарка.

–Жером тоже без подарка,– заметила Анна.

–Ему можно, он – маркиз, а мне, как говорится, Коран не позволяет,– возразил Брыкин.– Ляльк, ну и че делать?

–Да дай денег и всех делов! – не задумываясь, предложила Ляля.

–Сколько, сотку? Две? Три?

–Да они тут все облезут с трех сотен! – возмутилась Ляля.– Сто – выше крыши!

–Сотня – несерьезно,– поморщился Брыкин и полез в барсетку за деньгами. – Скажут еще, что русские – жмоты, на подарке решили закроить.

Достав толстую пачку купюр по сто евро, он отделил три, потом одну вернул на место.

–Две дам, – решил он.– Три – много.

–Правильно! – поддержала Ляля.– А лучше – сотню.

–А давать-то как? Прям так, что ли?

–Конечно! Двести – они всегда двести, им все рады.

–Подожди, я спрошу у Даниэля, может быть, у него найдется конверт,– сказал Норов.

Даниэль, оставленный без места, в это время стоял чуть в стороне, решая, где ему сесть.