Цена мести

Они видятся в отеле: быстро обмениваются приветствиями, он отстёгивает несколько крупных купюр и приступает. Она замирает в его руках: открытая, послушная, согласная на всё и даже больше. Он этого не понимает. Как можно добровольно подвергать себя риску? Впрочем, неважно. Мысли разбегаются, когда впитывает её чувства, подмечая, как рябит эмоциональный фон, тускнеет. Обыкновенно он незаметен, но в процессе поглощения человека окутывает аура: яркая или не очень. Она и даёт понимание того, сколько осталось у того или иного индивида.

В питании есть свои плюсы и минусы. Из плюсов: возвращение эмоций, пусть и на короткий срок. Накрывает не моментально, а спустя примерно сутки они выветриваются. Из минусов: всё остальное. Бывает, в человеке преобладает злость, бывает, обида, бывает, страх. В Татьяне, в большинстве своём, похоть. Её в ней даже слишком много.

Конечно, сожранное не управляет заражённым целиком, это можно контролировать, решать: поддаваться или нет, игнорировать часть поглощённого коктейля.

Но, как правило, лишённые возможности чувствовать вампиры, готовы даже к самым мерзким эмоциям, лишь бы испытать хоть что-то. Он в этом плане действует более разумно, за исключением первых часов, когда влияние особенно сильно.

Ден возвращается домой за полночь, ощущая себя живым, настоящим. Как будто бы человеком. И чертыхается про себя, понимая, что Ника не спит. Она встречает его в шортиках серого цвета и свободном коротком топе. Ноги у неё слишком стройные, а талия чересчур узкая.

Он начинает раздражаться по мере разговора, не в силах контролировать злость из-за недавней трапезы. Она словно провоцирует специально, тянет струны нервов, заливает их керосином и поджигает, чтобы посмотреть, как он сгорит. Не сгорает. Но вспыхивает моментально. Его не смущает её страх, не смущает и отвращение. Потому что девчонка, мать её, чересчур болтлива. Ей следует понимать, когда не нужно открывать свой маленький рот.

– Я покажу, – говорит, зажимая её у стола.

Ника смотрит пуганой мышью, оторопев.

Не противится. Он знает, как это работает: ужас обгладывает её плоть, силясь добраться до костей.

Касается пальцами выступающих ключиц, зарывается носом в светлые волосы, дышит шумно, оставляет на макушке краткий поцелуй. Она дрожит, под его ладонью колотится её сердце.

– Посмотри на меня, – не просит, приказывает он.

Она поднимает на него широко распахнутые глаза. В них ничего не остаётся, кроме вязкого удушающего отчаяния.