Зяблик

Не мог же он себе представить, что этот шельмец надумает с вами в разгар грозы тащиться через лес! Простите… везти вас.

Тима вытащил из пачки сигарету, прикрыл окно, оставив небольшую щель. Пожевав ее, он, видимо, вспомнил о Юле и запихнул сигарету обратно в пачку.

– Да курите уже. Я потерплю.

– Зачем терпеть-то?

– Курите, курите. Ничего страшного со мной не случится.

Тима закурил.

– Ну а когда у вас жар начался… Тут уж он совсем голову потерял. Когда Пашка ему плакаться начал, мол, не гоните меня, пожалуйста, ахи, да вздохи всякие, тьфу… Он ему так прямо и сказал, чтобы тот сейчас же собирал свои манатки и только и делал, что молился о вашем здоровье, потому что от него теперь зависит вся его жизнь.

Юля не поверила своим ушам. И это Тима говорил о Дмитрии? Она взглянула на водителя:

– Не ополчатся теперь из-за меня против Дмитрия Владимировича в городе?

– Хороший вы вопрос задаете, и не скажешь, что из Москвы приехали.

– Любые люди везде есть.

Тима повернулся в сторону Юли и внимательно посмотрел на нее.

– Ваша правда. Давно только в доме Дмитрия Владимировича не произносили таких здравых вещей. Очень рад за него. И за вас тоже. Вы, видно, девушка приятная.

– Как здравомыслящий человек, как вы выразились, я бы не стала делать скоропалительных выводов.

– А почему нет, Юлия? Одному человеку найти другого иногда бывает так трудно, что почти нельзя, простите за каламбур. И если так выходит, что оно само получается, то почему бы этому просто не порадоваться?

– В этом вы правы, – тон Юли был полон грусти, – только вот одна беда, я ни во что не верю.

И ничего пока не могу с этим поделать.

– В этом вы тоже с Дмитрием Владимировичем похожи.

Юля насторожилась:

– Почему вы мне это говорите? – спросила она, немного прищурившись.

Тима остановил машину и повернулся лицом к Юле. Он посмотрел ей прямо в глаза:

– Потому что он мне глубоко симпатичен. И вы тоже. А все его друзья-подруги – нет.

– Как же это я вам так быстро стала симпатична?

– А с иным человеком и не надо много говорить.

У иного все мысли наружу. А у иного – на роже. Вот с вами, к примеру, и поговорить-то потребовалось всего два раза, а уже ясно, что вы своих мыслей не таите. И они у вас в нормальной плоскости. А Дмитрий Владимирович вот таит. Но притом плоскость у вас одна и та же, представьте себе. Кстати, сходная с моей. Потому-то я у него и работаю уже пятый год. А иначе ничем бы он меня не удержал. Такой уж у меня характер привольный.