Зяблик

Он был хорошо воспитан и никогда не грубил женщинам, те просто всегда сами все понимали. Ему не перечили, он к этому не привык. Гордый лев, он был лидером и не терпел возражений. Поэтому сейчас Дмитрий чувствовал себя не в своей тарелке. Он был у себя дома, но при этом каким-то непостижимым образом не был хозяином положения. Непривычным было то, как Юля с ним держась. Он чувствовал, что не нравится ей, и это было странно. Дмитрий уже и забыл, когда в последний раз не нравился женщине. Не сказать, чтобы его это беспокоило.

Они вошли в кухню, отделанную черным мрамором. Лакированная мебель была цвета слоновой кости. В центре композиции находилось такое же, как во всем доме окно в пол. Шторы были приспущены.

Дмитрий распахнул дверцу холодильника:

– Есть будешь?

– Нет, не могу сейчас есть. У меня начинается лихорадка.

Открыв двери нескольких шкафов, Дмитрий достал бутылку с алкоголем, стакан для виски и поставил все на стол.

– Есть зажигалка? – Она расположилась на одном из стульев, стоящем ближе всего от бутылки и стакана.

Дмитрий молча вытащил из ящика зажигалку и положил ее на стол перед Юлей. Затем отошел на прежнее место и, облокотившись о столешницу кухонного шкафа, стал смотреть в упор на Юлю, в ожидании того, что будет дальше.

– У вас нет коктейльной трубочки?

– Такого добра не держим, – сказал он с ухмылкой.

– Тогда могу я взять второй стакан? – Юля решила не обращать внимание на его тон.

Дмитрий указал на один из верхних шкафов:

– Действуй!

Девушка подняла взгляд на шкаф и подумала о том, что халат на ней держится на честном слове, а ведь ей надо тянуться наверх за стаканом. Похоже, что Дмитрий просто хотел увидеть ее в замешательстве, раз вел себя таким образом. Ему нравилось, что она находится в неловком положении и, наверное, он даже получал от этого удовольствие.

Юля с вызовом посмотрела на Дмитрия и стала медленно развязывать пояс халата. Дмитрий следил за ней, не отрываясь. Развязав пояс, она сильнее запахнула полы и резким движением крепко завязала его снова. На лице Дмитрия отразилось такое выражение, как если бы он был исследователем, только что открывшим новый вид. Он опустил глаза вниз, но ироничная улыбка на губах стала шире.