Как я был Анной

Я не приписываю эту победу молитве Бориса, я приписываю её мастерству поваров, но Фира Сергеевна сочла это заслугой Бориса, растрезвонив на весь клуб, что он помолился – и вот.

Был вечер пятницы, когда по винтовой лестнице спустилась Жанна в коротком невесомом платье, прошла мимо стола и юркнула на улицу покурить. Борис уже много раз наблюдал эту картину бестрепетно. Но сейчас он взял тёплую куртку, которую выдавали охранникам на зиму, вышел за Жанной и утеплил её.

Жанна вскинула бровь.

– Как мило. Спасибо.

– Пожалуйста.

Борис пошёл назад, но Жанна взяла его под руку.

– Постой со мной. Или тебе холодно?

– Холодно, но я постою.

– Давно хотела спросить… Тебе сколько лет?

– Двадцать четыре.

– А как будто пятьдесят.

Борис промолчал, не увидев в этом высказывании вопроса. Жанна затушила окурок.

– Ты из какой секты?

– Я не из секты. Просто Библию читаю.

Жанна обвила шею Бориса руками.

– Скажи честно – я тебе нравлюсь?

Борис посмотрел ей в глаза.

– Я тебя люблю.

– Что?! Ты реально псих!

Жанна рассмеялась и ушла в клуб. Борис вернулся и продолжил чтение. Его волновала антиномия кальвинизма и арминианства, но я в этом не понимаю, поэтому забудем.

В следующую выходную смену, около двух часов ночи, на пост пришёл погреться легионер Олег. Он вытащил из кармана початую бутылку виски, отхлебнул, спрятал и спросил:

– Я вот в детдом вещи вожу, я в рай, думаешь, попаду?

– Ибо благодатью вы спасены через веру и сие не от вас, Божий дар, не от дел, чтобы никто не хвалился.

– Это чё щас было?

– Послание к Ефесянам, глава вторая, стих восьмой.

– Ну, ты, блин, и задрот! Выпиши мне.

Борис вырвал из тетрадки листочек, записал стих и отдал Олегу. Тот взял, посмеялся, пошевелил губами и вышел.

Очень скоро у Бориса появились и другие собеседники. Людей прибивало к нему, как волны к берегу. Как-то ночью к нему подошёл боксер Миша, дождался, когда они остались вдвоём, и выпалил:

– Моя мать проститутка, но она святая!

Миша весь напрягся.

На правах юродивого, явления, кстати, чисто русского и в других странах не встречающегося, Борис просуществовал до весны. Весной, а это был апрель, к нему на стол села официантка Алёна. В её глазах виднелись слёзы. Она сразу взяла быка за рога.

– Научи меня верить.