Школония

Если она заметит, что меня нет, то запрет в доме до конца дней, и я больше не увижу ничего, кроме забора и соседних домов.

Надо было уходить как можно скорее. Хоть я и знал, что по возвращении, вероятнее всего, ждут серьезные разборки, останавливаться не собирался.

Оглянулся. Дом был уже в десяти метрах от меня. Я свернул за угол и отдышался не столько от того, что устал, а больше от жгучего волнения. Обернулся еще раз, ожидая увидеть нечто необычное, ради чего и затевал этот побег.

Но ничего особенного не произошло.

По дорогам «плыли» все те же машины, которыми я налюбовался на годы вперед, сидя у окна; дома ничем не отличались от тех, что стоят перед моим. Даже улица и деревья не вызывали никаких эмоций. Страх быть пойманным смазал все впечатления.

Но было кое-что, что заставило сердце забиться чаще, – это люди вокруг. На улице их осталось немного. Все бежали прочь от надвигающегося дождя: в магазины, закусочные, к машинам. Мне хотелось остановить кого-то, заглянуть в его глаза, возможно, вызвав недоумение, и сказать про себя: «Вот он, представитель внешнего мира».

Но это были лишь мечты.

Мимо меня проскочили несколько человек. Едва удостоив меня взглядом, они спешили отвести глаза. Это стало первым разочарованием. Я понимал, что в нашем городе не осталось места учтивости и доброте. А если они и были, то люди их прятали, дабы не показаться слабыми. И почему люди боятся быть добрыми? Такие странные.

Во мне зародилась крохотная надежда встретить кого-то из детей и подружиться. С мальчиком или девочкой – неважно! Но за свой недолгий путь вдоль разбитых дорог и грязных обочин я не встретил ни одного ровесника.

Сегодня воскресенье. Наверное, все сидят по домам. И это стало вторым разочарованием.

О чем вообще я думал? Даже если и встретил бы кого-то, они, как и взрослые, прошли бы мимо, будто нет никакого Марка, ожидающего милого взгляда, улыбки и пары теплых слов. С чего я вообще взял, что должен кому-то приглянуться? Я – калека, навечно прикованный к инвалидному креслу.

Мальчишка, который даже имени своего назвать не может. Какому ребенку с таким будет интересно?

Я медленно проезжал мимо проулка между двух пятиэтажек. Краем глаза заметил потасовку возле мусорных баков. Мучительные стоны, противный мужской смех и звуки ударов, что сыпались один за другим на почти бездыханное тело.

Ужас сковал меня невидимыми цепями. Я замер. Потребовалась доля секунды, чтобы осознать последствия своего обнаружения. Внутри все кричало: «Спасайся!».