Школония

Боже, почему душевная боль причиняет боль физическую? Почему так больно в груди, будто туда прямо сейчас заколачивают гвозди?

Что меня ждет дальше? Я полежу в больнице, оправлюсь от ран, а потом? Что будет потом?

Внутри теперь жила лишь пустота. Никого рядом со мной не осталось.

Глава 10

Прошла неделя.

Беседа с полицейским при участии педагога не дала им никаких результатов, пусть я и рассказал (написал) о ШМИТ. Я хотел, чтобы преступники были наказаны, но если есть на свете справедливость, то это произойдет само собой.

Мои запоздалые показания отца не вернули бы, и меня прежнего тоже. Они лишь порождали пелену сомнений. Теперь всю оставшуюся жизнь я буду оглядываться в ожидании увидеть пару безумных глаз главаря ШМИТ и горящую зажигалку в его руке.

Настя приходила ко мне каждый день, что меня изрядно удивляло. Приносила с собой книжки, каких я раньше не читал, а однажды занесла в палату ноутбук с сохраненными на него мультиками. В общем, делала все, лишь бы отвлечь меня.

Но это ей не удавалось.

Я задумался над значением Настя в своей жизни. Хотел узнать о ней все: где она живет, как живет, есть ли у нее муж, чем она увлекается, чем занимается в свободное время.

А еще я кое-что понял за эти дни. Мир – это не всегда то, что нас окружает. Миром может быть каждый человек. Для меня Настя стала маленьким миром. В нем было уютно и тепло, из него не хотелось выходить. Каждый раз, когда Настя поворачивалась спиной, прощалась и уходила до следующей встречи, этот мир исчезал.

Дабы не чувствовать холода действительности, я зарывался в одеяло, зажимал каждую щель, чтобы не пропустить свет, и фантазировал, додумывал то, о чем страшился ее спросить.

Я боялся быть навязчивым и оттолкнуть ее от себя. Но еще больше боялся, что она будет это терпеть и натужно улыбаться. От этого было бы только больнее – от осознания, что ты доставляешь человеку неудобства, а он их терпит.

Либо дорисовывай свой рисунок до конца, либо отправляй его в мусорную корзину.

Нет смысла смотреть на этот набросок и думать: «Я бы мог дорисовать его». А потом откладывать его в долгий ящик, отчего он камнем ляжет на плечи. Не легче ли просто выбросить его к чертям?

Я не решался рассказать ей о ШМИТ сам, но, похоже, она знала о них и без меня: скорее всего, следователь или педагог Елизавета-как-ее-там ей наверняка все рассказали. Как я понял, Настя хорошо знакома с этой Елизаветой-как-ее-там.