Школония

Действительно ли это была она? Или я себе ее нафантазировал? А как иначе объяснить то, что при мысли о том, что Настя вот-вот отойдет от меня, оторвется от моего сердца и сядет обратно на стул, мне становилось так тоскливо?

Я снова слишком быстро привязываюсь к людям.

И вот тепло ее тела уже не грело меня. Она села на стул. В ее глазах не блестели слезы, как в моих, но зато в одном мы сошлись – в улыбках. Как только это произошло, новый камень лег на мое сердце. Эйфория прошла. Тревога вернулась. За мгновение родились десятки вопросов о том, что же произошло на самом деле, пока я был без сознания, и где найти ответы на них.

– Ладно, – сказала Настя, – тебе нужно отдохнуть и все обдумать. Скоро придут следователь и педагог, твой представитель. Ее зовут Елизавета.

Я схватил ее за рукав и стал нервно оглядываться в поисках телефона. Она заметила мое смятение и спросила:

– Ты что-то ищешь?

Я поднял руку и начал тыкать в ладонь, тем самым изображая…

– Телефон? Тебе нужен телефон?

Она достала из кармана брюк свой телефон, который был в три раза больше моего.

Я начал писать свое первое к ней сообщение, но делал это с трудом. Я привык набирать пальцами обеих рук, но здесь приходилось одной удерживать эту громадину.

«вы не знаете где данил?»

Я отдал ей телефон. Прочитав сообщение, она с удивлением взглянула на меня и спросила:

– Данил? Это твой друг?

Я закивал.

– А где он живет, можешь написать? Кто его родители или какая у него фамилия? – спрашивала она, протягивая мне телефон обратно.

Я взял его неуверенно, ибо на все эти вопросы ответов у меня не было.

«у него нет родителей. он беспризорный. данилу 14 лет. у него каштановые волосы и сине-голубые глаза. а еще он высокий. он живет с такими же беспризорными детьми как и он сам».

Когда Настя прочла это, по ее лицу пробежала тень сомнения. Для нее этих сведений было явно недостаточно, чтобы найти Данила.

– Марк, даже не знаю… – протянула она и выдохнула как-то слишком облегченно. Так, будто даже не собиралась мне с этим помогать. – Ты знаешь, где он живет?

«я помню», – написал я в блокноте.

Я вышел из блокнота и взглянул на дату.

Прошло два дня. Раньше Данил приходил ко мне каждый день.