Школония

Я абсолютно ничего не чувствовал, но начал вырываться так, будто мне собираются перерезать горло.

– Похоже, совсем ничего, – сказал один из них.

Я слышал, как они говорили еще что-то, но даже не пытался разобрать. На меня накатывали волны жара и озноба, кружилась голова. Я не мог понять причину. Не мог поверить в то, что происходит со мной.

Боже, неужели… Нет, мне не показалось!

Я чувствовал тепло чуть ниже колена. И это тепло постепенно разгоралось в нечто ужасное, что можно было назвать болью.

Впервые в жизни я был счастлив ее почувствовать. Я часто задышал от волнения, радости и восторга. Громилы заметили резкую смену выражения моего лица.

На моих глазах блестели слезы счастья, а губы расплывались в немного безумной улыбке. Странно, но прямо сейчас я не хотел, чтобы мне прекращали обжигать кожу. Хотел чувствовать боль вновь и вновь. Я заплакал и уперся лбом в асфальт. Оказалось, что боль не всегда приносит несчастье.

– Кажется, он что-то чувствует, – заметил кто-то в стороне.

– Ага, смотри, плачет и улыбается. Мазохист, что ли?

Им никогда этого не понять. Они умели ходить без всяких приспособлений. Я же самостоятельно лишь ползал. Они могли бегать, а я – лишь мечтать об этом.

В тот момент я был готов расцеловать черствые руки главаря банды. Если бы не он, я никогда не узнал бы о том, что способен чувствовать свое тело. Нужно лишь пробудить его. Новая надежда зародилась во мне. Надежда встать на ноги.

Но тут жжение прекратилось.

Остался лишь запах паленой плоти, от которого начинало подташнивать. Мне вспомнился отрывок из фильма, который смотрела Анита. В нем парень зажарил своего друга на костре в пустыне, чтобы съесть и не умереть с голоду. После этого его мучила тошнота. Вот такое я иногда смотрел вместо мультиков.

На лицо упало несколько холодных капель. Снова начинался дождь.

Главарь ШМИТ спрятал зажигалку и встал с колен.

– Уходим, – приказал он, развернулся и пошел к выходу из переулка.

– Что? Так быстро? – спросил кто-то из ШМИТ.

– Скучно возиться с немым пацаном, который даже не может встать на ноги. Ни криков, ни сопротивления. Странно это.

Тот, кто задал вопрос, лишь пожал плечами и направился за вожаком. Прежде чем исчезнуть за углом, они подхватили парня и выбросили его в мусорный контейнер, прикрыв пакетами.

Дождь набирал силу. Город погрузился во мглу, словно сейчас было не утро, а поздний вечер. Воздух потяжелел от влаги.