Хранить вечно

У многих на шее или на поясе висели на цепочках амулеты – серебряные фигурки быков, леопардов, верблюдов. Сразу чувствовалось, что всадники эти не из простых, что это – один из отрядов «гвардии» Такфаринаса, элитных подразделений повстанческой армии, набранных из богатых представителей местных племён и имевших львиную долю в любой добыче.

Сам Амекран, отправив своих подчинённых назад, присоединился к новому отряду. Но если среди своих полуголых попутчиков Амекран, благодаря своему добротному плащу и роскошным ножнам, смотрелся, как аурихалковый дупондий в пригоршне затёртых бронзовых ассов, то в новой компании он уже сам выглядел, как старый почерневший асс в россыпи благородных серебряных денариев.

Саксуму понравилось это, только что пришедшее ему на ум, сравнение и он поспешил поделиться им с Кепой.

– А мы с тобой тогда кто в этом кошельке с монетами? – хмыкнув, спросил декуриона напарник.

– Мы?.. – Саксум задумался. – Ну, я-то, пожалуй, сойду за обычный сестертий. А ты, понимаешь, – бери выше – ты в своём плаще на целый аурей потянешь.

Кепа опять хмыкнул:

– Сестертий с ауреем, говоришь. Может быть, может быть… Вот только, сдаётся мне, декурион, мы с тобой не настоящие монеты, а… как бы это… поддельные… А знаешь, что с поддельными монетами делают, когда находят?.. Молотком плющат. И – на переплавку… – он поёжился. – Что-то мне опять ссыкотно, командир. И чем дальше – тем ссыкотней.

Саксум с любопытством посмотрел на своего напарника.

– Никак, взрослеешь, красный человек?.

. Ну что ж, в самый раз… – он помолчал и добавил задумчиво: – В самый раз…

Никакой крепостной башни, как это было обозначено на карте Мания Карзиана, на местности в действительности не оказалось. Вообще не оказалось ничего, хотя бы отдалённо напоминающего крепость. Туггурт предстал перед спутниками самой обыкновенной, хотя и довольно большой, деревней. Несколько десятков приземистых плоскоголовых домов, слепленных из местной красноватой глины, жались боками друг к другу, теснились вокруг сочно-зелёного пятна оазиса у подножия невысокой горы, карабкались по её жёлто-коричневым, изрытым овражными разлогами, голым склонам.

Рядом с деревней – пёстро-лоскутным, всех оттенков серого цвета, ковром, расстеленным прямо на негостеприимной, песчано-каменистой почве, – раскинулся большой палаточный городок: не менее трёх сотен разновеликих шатров – от небольших, четырёх-шестиместных, до огромных, на несколько десятков человек.