Хранить вечно

Он то и дело кивал в самых неподходящих местах, время от времени вскакивал и, заложив руки за спину, принимался нервно прохаживаться по комнате. Видно было, что мысли трибуна-латиклавия заняты чем-то совсем другим.

– Сколько у тебя всадников, трибун? – неожиданно прервал он рассказ Требия Кинкината.

– Четыреста пятьдесят пять, – не задумавшись ни на миг, ответил командир алы. – Из них девятнадцать раненых.

– Мне нужны твои люди, трибун, – сказал префект. – Нам надо ударить вслед Такфаринасу и отбить у него обоз.

Некоторое время Требий внимательно смотрел на префекта из-под тяжёлых морщинистых век.

– Мои люди не спали две ночи, – наконец сказал он. – Мои люди не ели со вчерашнего вечера… Но и это было бы ещё ничего. Но мои кони… Они загнаны до предела. Я боюсь, что к завтрашнему утру я не досчитаюсь, по крайней мере, половины своих коней… У тебя нет, случайно, свежих коней, префект?

Гай Корнелий Рет нервно дёрнул щекой.

– У меня нет коней! – резко сказал он. – Кони есть у Такфаринаса. Много коней. Их можно отбить.

– Для этого их надо, по крайней мере, догнать, префект, – всё тем же усталым размеренным голосом сказал трибун. – Боюсь, нам это не под силу.

– Ладно! – вскочил Гай Корнелий Рет. – Обойдёмся!.. Объявляй тревогу! – приказал он стоявшему тут же, в дверях, Секунду Руфу. – Всех – к южным воротам! Всех! До последнего человека! Немедленно!.

– Стой! Ты куда?! – поймал Саксум за плечо бегущего со всех ног от казармы Ашера.

– Туда! – мотнул головой Ашер. – Тревога! Общее построение! С боевой выкладкой! – он, тяжело дыша, смотрел на брата, щёки его горели, на лбу выступили капли пота.

– Ничего не понимаю, – сказал декурион. – Что случилось-то?

– Понятия не имею, – пожал плечами Ашер.

– Саксум! – окликнул декуриона из окна казармы Сертор Перперна. – Собирай людей! Всех на Южную площадь!

– Что случилось, – задрал голову к окну декурион, – ты можешь объяснить?!

– Я сам ничего не знаю! – отмахнулся прим. – Никто ничего не знает! Приказ префекта.

– Чёрт знает что! – возмутился Саксум.

– Я побегу! – сказал Ашер.