Хранить вечно

Приходили принаряженные девицы и незамужние женщины. От многочисленных жаровен тянулись аппетитные запахи приготовляемого на углях мяса. Стучали о деревянные столы терракотовые чарки, гремели возбуждённые голоса, раздавался заливистый женский смех. Под ногами и между столами шныряли чумазые дети, попрошайничая или играя в свои незамысловатые детские игры.

Многолюдно было сейчас и на тянувшейся вдоль западной стены крепости, узкой кривой улочке, именуемой среди легионеров не иначе как улицей Радости, на которой располагались оба местных лупана?ра.

– А почему именно «Саксум»? Почему тебя так прозвали?

Саксум пожал плечами:

– Да кто его знает. Прозвали и прозвали… В армии у всех прозвища есть. И у тебя со временем будет.

– Не скромничай, декурион! – тут же встрял в разговор Кепа – У тебя очень скромный брат, Ашер, – (Кепа произносил имя молодого легионера на романский лад: Асер), – всем в Третьем легионе известно, почему Симона из Галилаи прозвали «Саксум». Он ведь у тебя настоящий герой, Асер!

– Кепа! – строго сказал Саксум.

– Да ладно тебе, декурион! – воскликнул Кепа. – Всё равно он рано или поздно об этом узнает. Поэтому будет лучше, если он узнает об этом от меня.

– Меньше всего мне бы хотелось, чтобы он узнал об этом от тебя, – проворчал Саксум.

– Ну и зря!.. – обиделся Кепа, он зачерпнул из котелка и теперь, вытягивая губы, дул в ложку, желая, очевидно, попробовать своё варево на вкус. – Лучше меня об этом всё равно никто не расскажет… Во-первых, я честен… – (Саксум фыркнул и скептически сморщил нос). – Да-да, честен! И не надо фыркать! И тем более не надо крутить носом, как будто увидал в миске дохлую мышь!.. Во-вторых, я по натуре не льстец. И поэтому я, скорее, недохвалю, чем перехвалю… И в-третьих, и в-главных… – он отхлебнул из ложки и замолчал, сдвинув лохматые брови к переносице и сосредоточенно жуя; взгляд его сделался отрешённым.

– Что «в-главных»? – не выдержав, спросил Ашер.

– Га?рума не хватает! – сокрушённо сказал Кепа. – Ну что это за мясная каша и без гарума?! Куда смотрят наши снабженцы?! Три месяца я мучаюсь без гарума! И вот наконец из Ламбессы приходит обоз. И что я вижу?! – он патетически воздел руки.