Адамово Яблоко

Думаю – всё, завалилась! А потом выходят и объявляют: принята. Я до сих пор не знаю, что они – поспорили между собой или хотели пошутить… И на самом деле портвейн – прелесть!

– А сейчас у тебя какой размер? – неожиданно спросил отцовский Ганимед.

Максим с интересом ждал момента, когда эта Олимпия раскроет рот.

– А у тебя? – с внезапной находчивостью парировала Таня.

– Хочешь померить?

– Игорь! – деланно изумился отец.

Тот захлопал ресницами.

– А что такого? Я тоже про смысл жизни.

– У кого в чем, – Таня передразнила юношу, похоже моргая глазами исподлобья.

Отвечая ей улыбкой, он приподнял и опустил плечи.

– Кстати, а почему бы нам не вернуться к нашей плодотворной дискуссии? – предложил Максим. – Для Тани смысл жизни – в творчестве, для твоего друга – в размере, а для тебя, папа?

– Боюсь, не закончится ли эта плодотворная дискуссия тем, что мне придется вас троих выносить отсюда на плечах?

– А мы больше не будем пить, – решила Таня. – Мы будем танцевать. Я так люблю эту мелодию! Георгий Максимович! Можно мне вас пригласить?

Отец галантно извинился.

– Простите, Танечка, я уже забыл, как это делается. Вот Максим вам составит пару.

– Ну я очень прошу! Только один раз!

– Я составлю пару, – вызвался вдруг Ганимед.

Отец воззрился на него, как пророк Валаам на ослицу. Таня тоже распахнула глаза, но парень уверенно поднялся, подошел, протянул ей руку.

– Я тоже люблю эту музыку.

Максиму с его места открывался весь уже почти пустой зал ресторана, разделенный эстрадой и круглой площадкой для танцев.

– Надеюсь, она не обиделась? Еще раз хочу отдать должное твоему вкусу – красивая девушка. И с характером.

– Спасибо, – кивнул Максим, глядя, как парень, обняв партнершу левой рукой, прижав к ее округлому свое стройное бедро, легко ведет ее в танце – раз-два, раз-два…

– Как ты, осваиваешься в новой должности? – спросил отец. – Если есть вопросы, я всегда готов помочь.

Он говорил, то и дело возвращаясь взглядом к танцующей паре, рассеянно постукивая по столу портсигаром – раз-два, раз-два. Под лучом прожектора белое платье Тани и рубашка Ганимеда ослепительно сияли. Наблюдая, как они вышагивают по черно-белым вермееровским квадратам пола, Максим тоже вдруг почувствовал что-то, похожее на ревность.

– Он у тебя профессиональный танцор?

– Нет, – ответил отец рассеянно. – Я сам не ожидал.