Адамово Яблоко

При упоминании о «семейном деле» Максим всякий раз мысленно представлял себя в серой толпе офисных служащих, ежедневно в назначенный час стекающихся к стеклянным дверям административного здания. Он думал о кабинетах с рядами столов и мониторов, разделенных перегородками, о безнадежных жалюзи на окнах, о менеджерах с несвежими лицами, которые о чем-то бесконечно говорят по телефону.

– С понедельника? – переспросил он, помимо воли выдавая свои чувства.

– Рабочий день у нас с девяти до шести, – уточнил дед.

Дед поднялся, показывая, что беседа окончена. Максим, растерянно подыскивавший причину отложить начало своей карьеры хотя бы на неделю, так и не нашелся что сказать.

– На этом все, – поторопил его дед, поворачиваясь спиной. – Я хочу поработать перед обедом. Не опаздывай к столу.

В хорошую погоду, как сегодня, обедали на веранде.

– Какую ты погоду привез, Максим! Я уже не думала, что еще будет так тепло. Пойдем потом на корт?

– Я собираюсь в город, встретиться с друзьями, – ответил он. Тетка пожала плечом.

– Ну смотри, а то такая благодать, скоро все облетит и снег повалит… А для кого это четвертый прибор?

– Георгий, – кратко ответил дед, усаживаясь во главе стола.

– А-а, – протянула тетка с подчеркнутым безразличием. – Но мы же не будем его ждать?

Отцовский «Астон Мартин» как раз выехал в эту минуту из-за деревьев и мелодично просигналил.

– Не будем, – кивнул дед и обратил на нее один из тех взглядов, после которых когда-то за семейным столом надолго повисала тишина. Но не в этот раз: отец уже легко взбегал по ступеням – загорелый, помолодевший, в светлом льняном костюме, с бутылкой вина в руках. Они обнялись, и Максим почувствовал отголосок давно забытого детского волнения, ощутив легкий аромат его одеколона, сухое тепло губ, касающихся щеки.

– Ну как ты, милый? Отлично выглядишь, повзрослел, возмужал. Прямо пионер прерий. Как твоя экспедиция? Как дорога?

Дед привстал, протянув отцу ладонь.

– Присаживайся, Георгий. Да, Максим и нам еще ничего не рассказал. А хотелось бы послушать, с чего вдруг в нем открылся такой интерес к археологии.