Черно-белое кино (сборник)

Сквозь цветы и слова величальные

мы идем, сапогами пыля,

и стоят генералы печальные

за спиной своего короля.

Астры падают справа и слева,

и, холодные хмуря черты,

напряженно глядит королева

на багровые эти цветы.

«К морю стремился…»

К морю стремился, морем дышал на юге.

Но когда мое сердце слушать начнут врачи —

они услышат отчетливо посвист вьюги

и голос филина, ухающего в ночи.

Бьет кабарга копытцами дробно-дробно.

Бьется над логом сохатого трубный зов.

Это Сибирь в груди моей дышит ровно

всей протяженностью древних своих лесов.

Это во мне снега по весне не тают

и ноздреватый наст у краев примят.

Птицы Сибири в груди у меня летают.

Реки Сибири в крови у меня гремят.

Это во мне медведи заводят игры,

грузно кряжи качаются на волне.

Ветер низовый. Кедры роняют иглы.

Хвойные иглы – это во мне, во мне.

Это во мне поднялся и не стихает

ветер низовый, рвущийся напролом.

Смолка по старой лиственнице стекает.

Бьет копалуха раненая крылом.

Я ухожу из вьюги, из белой вьюги.

Лодка моя качается на волне.

Еду куда-то. Морем дышу на юге.

Белые вьюги глухо гудят во мне.

«Где-то в городе белом…»

Где-то в городе белом, над белой рекой,

где белеет над крышами белыми дым

и от белых деревьев бело —

в этот час по ступеням, как горы, крутым,

как его пролетевшие годы, крутым,

поднимается он тяжело.

Он в передней привычно снимает пальто,

и никто не встречает его, и никто

с ним не делит его вечеров.

Здесь когда-то его обнимала жена,

а теперь обнимает его тишина

этих белых, как снег, вечеров.

А на двери – железная ручка звонка

и железные буквы – над ручкой звонка

полукругом – «Прошу повернуть!».

А друзьям недосуг – не звонят, не стучат,

и весь вечер железные буквы кричат:

повернуть! повернуть! повернуть!

Надо срочно по улицам белым бежать,

поскорее заставить звенеть, дребезжать

позабытый друзьями звонок.

Второпях пробегаем знакомый звонок,

а потом покупаем в складчину венок,

а всего-то был нужен звонок.

«Как я спал на войне…»

Как я спал на войне, в трескотне и в полночной возне,

на войне, посреди ее грозных и шумных владений!

Чуть приваливался к сосне – и проваливался. Во сне

никаких не видал сновидений.

Впрочем, нет, я видал. Я, конечно, забыл – я видал.