Летопись Океана. Старый Маяк

Идемте, – и старик вышел за дверь. Блэк последовал за ним.

Выйдя за калитку с другой стороны живой изгороди, мужчина и старик прошли мимо могил с покосившимися и прямыми новенькими надгробиями. Миновав кладбище, пират и могильщик вышли с другой его стороны и шли еще некоторое время вдоль городской стены. Наконец старик остановился и, указав на землю, сказал:

– Здесь. Я знал, что однажды за ним придут. – Затем он вытащил откуда-то из тайника под стеной лопату и передал ее Блэку со словами: – Выкапывай то, что тебе нужно, а потом исполни свое обещание и убирайся прочь отсюда… Ты обещал мне.

– Быть посему, – кивнул Блэк, приступая к своей нелегкой работе.

Старик ушел, а пират при свете вынырнувшей из-за туч луны принялся раскапывать могилу. Он знал, кто был похоронен в ней. Пока комья сырой земли летели в стороны, Блэк снова погрузился в воспоминания.

***

Блэк уже почти пересек полосу прибоя, направляясь к шлюпке, когда голос Диего снова окликнул его: «Фанг, если что, ты знаешь, как нас позвать! Мы придем, если будем нужны!»

– Так же, как тогда, когда вы были нужны касадору Ордена, умирающему в собственной каюте? Или как тогда, когда были нужны мне? Ты слышал, Диего, как я звал тебя, харкая кровью? А мой отец слышал?

– Да, – глухо ответил Костон.

 – Вот только всему свой час.

– Хорошо, что Кити не слышит этих слов…

– Ее отец сам избрал свой путь, пожертвовав своей жизнь в обмен на твою. И это был его выбор, не тебе судить о его поступках, и не миссис Кондор!

– Может, и так, но я не верю… больше не верю…

– Лучше прихвати вот это, на удачу, – с этими словами Диего кинул другу небольшую щепку.

– Что это? – ловко поймав кусок дерева, спросил пират.

– Пригодится, – усмехнулся старпом Доуэла, поворачиваясь и уходя прочь.

***

Тогда Николя не особо присматривался к щепке, но сейчас вспомнил о ней. Вспомнил о том, что, изучая кусочек дерева при свете свечи в собственной каюте, он с удивлением обнаружил, что это не просто щепка, а идеально лежащий в руке стилет, будто бы специально выточенный кем-то.

Вот только он никак не мог вспомнить, откуда ему было знакомо это ощущение прохлады, которое он испытывал, держа щепу в руке, пока однажды не различил на ней искусно вырезанный вензель, состоящий из двух букв: W и D. В тот момент Черный пес понял, что это самое чувство прохлады он ощущал, прикасаясь к планширу «Вандерера».