ИнтернатовскаЯ. Повесть

По этой причине Митьку не взяли в армию, да и с приличной работой не получается. Всё какие-то подработки с малой оплатой. Жене о своей проблеме Митя ни разу не обмолвился. Побоялся осуждения, а ещё хуже – неприязнь. Хоть Ира и имеет тяжёлый характер, всё ж Митя её любит со всеми недостатками.

– Маш, – Катя помогала сестре поливать огород. – Слышала? Это что, у нас будет братик?

– Наверное, – набрав полную лейку воды, Мария тащила тяжёлую ношу к грядке со свёклой.

– Как интере-есно-о, – Катюша представила улыбчивого малыша.

– Откуда мне знать? Мама же ничего об этом не сказала.

– Маш, – Катюша говорила вполголоса, чтобы никто не услышал. – А как ты думаешь, можно дядю Митю папой называть?

– Не знаю, – Маша остановилась. – А тебе хочется?

– Ага, он такой хороший. Лучше, чем наш был. Подарок тебе сделал. Сам. Помогает, не орёт, как мамка. А ещё он нам зимой носки подарил и шапки. Правда, в школе никто не поверил, что он сам связал, а мне всё равно. Пусть завидуют.

– Было бы чему завидовать, – вздохнув, Маша продолжила поливать грядки.

Обдумав все «за» и «против», Митя собрался с духом и пошёл помогать детям в огороде.

– Совсем забыл, – подходя к Маше, сунул руку в карман штанов. – Тебе тут ещё подарочек.

Протянул ребёнку малюсенький свёрток. Маша развернула подарок и ахнула. Ей никто никогда не дарил украшений. Напялив на пальчик самодельное колечко, вытянула руку вперёд, чтобы полюбоваться красотой. Медные завитки переплетались между собой, напоминая чем-то цифру восемь или знак «бесконечность».

– Это Гришка принёс, – взяв два ведра, отчим подошёл к бочке с водой. – Жених.

Услышав слово «жених», девочка почувствовала неловкость. Сняла кольцо и спрятала в широкий карман сарафана.

– Ого! – Катюша также не ожидала такого поступка от председательского сына. – Он же с тобой не дружит.

– Со Стёпкой дружит, – гордо ответила Маша.

– Ну точно, жених! – рассмеялась сестра.

– Не говори ерунды, – щёки Маши залились румянцем.

На протяжении всего лета Гриша посматривал со стороны на Марию, но подойти и поговорить так и не решился, потому что рядом был друг Стёпка. Степан часто говорил о Маше в неприглядном свете, называл курицей или гусыней, посмеивался над ней и рассказывал всякие небылицы.

– Она такая дура, – сидя на свежих брёвнах будущего клуба, распинался Стёпа. – Горбатая какая-то.