ИнтернатовскаЯ. Повесть

А ещё…

– И побреют тебя налысо, а-ха-ха, – во дворе раздался громкий хохот. Стёпа представил Катю без волос, как её лысина будет блестеть на солнце, словно золотая монетка, лежащая на дне реки. – Мой дед хвалился своей проплешиной. Мол, протёр платочком и хорошо.

– Неправда! – Катя не выдержала насмешек. – Ты всё врёшь!

– А чего мне врать? – Стёпка пытался отдышаться, чтобы высказаться. – Вона, на Машку погляди! С чего бы ей косу отрезали? Всё верно, побрили до самого черепка!

– Не знаешь, а треплешь! – Маша сорвалась.

– Как же? А это что? – встряхнул короткие волосы, прикрывающие уши.

– Чтобы ты понимал! Это сейчас модно! – ничего другого придумать Маша не успела. Пусть будет модно, всё равно Стёпка ничего в этом не понимает.

– Угу, пожила в детдоме и слов разных нахваталась, – мальчик понял, что он попал впросак и срочно нужно выкручиваться. – Брошенка…

– Неправда, никто меня не бросал! – глаза Маши наполнились слезами.

– Для умственно отсталых, – Стёпка язвил с особым усердием. – Значит, и Катя отсталая, раз и её туда сдадут!

За сестру стало ещё более обиднее. Недолго думая, Маша схватила камень, лежащий у крыльца, и запустила в голову соседу. Мальчик упал на землю и закатил глаза. На голове, у виска, просочилась тёмно-красная дорожка, похожая на вишнёвый сок. Струйка задержалась во взъерошенных волосах, пытаясь пробраться к уху.

– Кровь! – закричала Катя, закрыв лицо руками.

На крик прибежал Митя и остолбенел: соседский мальчик лежал возле крыльца, закатив глаза. С правой стороны у лба блестела запёкшаяся кровь, начиная от виска и заканчиваясь в ушной раковине.

– М-м, – застонал мальчик, пытаясь поднять руку.

Митя, опомнившись, аккуратно поднял мальчика на руки и понёс в соседний дом. Увидев сына, истекающего кровью, мать Надя заголосила:

– Убили! Убили сыночку!

Положив Стёпку на кровать, приказным тоном мужчина отправил Машу за фельдшером, а Катю – домой.

– Так ему и надо, – уходя, шептала Катя. – Будет знать, как над Машкой издеваться.

Мария бежала по улице и молила Бога, чтобы Стёпка выжил.

– Ой, мамочки, теперь меня отлупят, – обливаясь слезами, бежала девочка. – Да чтоб тебя, Стёпка, это ты виноват. Не надо было злить…

К счастью, фельдшер оказался дома.