Пейзажи этого края. Том 1

Вы же о нем слышали… – ответил за Ильхама Кутлукжан.

– Да, Ильхам, верно. Хорошо. О-цинь ха-ла-шо! – на плохом русском подтвердил Майсум. – Я слышал. В прошлом году я приезжал сюда работать и от многих слышал о вас. – Майсум протянул руку, но Ильхам не обратил на нее внимания.

– Вы враждебно относитесь ко мне, потому что я выбрал гражданство Союза Советских Социалистических Республик? Это нехорошо, это недопустимо! Коммунисты являются интернационалистами; к тому же Советский Союз и Китай – дружественные государства.

– Вы – советский человек? – вдруг строго спросил Ильхам и сурово взглянул прямо в глаза Майсуму.

Майсум невольно опустил голову:

– Я… да.

– Вы – татарин?

– Я… да. – Майсум не сдавался.

– Тогда скажите, пожалуйста, на татарском: «Я – советский человек, а не китайский гражданин».

– Я… я… Что вы имеете в виду?! – Майсум выставил вперед руки, как бы сдерживая его напор.

Ильхам презрительно фыркнул.

– Я пойду приготовлю чего-нибудь! – Кутлукжан развернулся к двери.

– Нет, погодите. – Майсуму было страшновато оставаться один на один в комнате с Ильхамом. – Если есть вино, то налейте мне как гостю стаканчик. – Затем он повернулся к Ильхаму – Как вам будет угодно, но я пришел проститься, из дружеских чувств.

– Из дружеских чувств к кому? Причем тут интернационализм? Две китайские тыквы с одного китайского поля! Что это за спектакль?

Кутлукжан достал бутылку, налил стакан и, подавая его Майсуму, предостерег:

– Как хозяин я еще раз требую, чтобы в моем доме вы больше не говорили ни на какие другие темы, кроме прощания.

– Хорошо-хорошо! За здоровье! Пожелайте мне счастливого пути! Но помните: великая страна всегда ждет в свои объятья синьцзянских уйгуров.

Ильхам громко и резко рассмеялся, так что напугал Майсума, уже поднесшего стакан к губам. Ильхам, смеясь, указывал пальцем на Майсума:

– Эй, дружище, приятель! Вы о чем? Не надо так выпячивать грудь! Что вам нужно, в конце-то концов? Уезжаете – так уезжайте.

– Какой некультурный кашгарец… – Майсум поставил стакан на кошму и примирительно продолжал: – Да, конечно, я не могу говорить за Советский Союз; от имени великой страны Ленина говорит Никита Серге-… – говоря, он снова взялся за стакан.