Таёжные были

Опять же, если логически рассудить: вот, допустим, подстрелим мы его, а дальше что? Куда мясо девать? Тепло ведь ещё, испортим. А потом, мы одни ведь в тайге, и, если что-то пойдёт не так, никто не поможет. Полезно думать! – заключил Мишка почти торжественно.

Я смотрел с удивлением на своего напарника: мы уже второй год учились вместе, но впервые увидел его таким. Раньше он казался бесшабашным авантюристом, искателем приключений. Я был старше года на два, но сейчас вдруг почувствовал, что друг обошёл меня в мудрости сегодня.

– А и то верно! Это в лучшем случае. А в худшем, как бы не поменяться нам ролями с медведем, с нашим-то опытом, – пришлось согласиться мне. – Вовремя мы с тобой тормознулись. Правильно, надо думать больше. Бог с ним, пусть живёт. Может, когда-нибудь доведётся потягаться с медведем, какие наши годы! – произнёс я в заключение, от чего почувствовал облегчение на душе от принятого решения и в то же время разочарование от неисполненной, мгновенно захлестнувшей мечты – добыть такой желанный трофей.

Адреналин, до этого бушевавший в крови, незаметно иссяк и превратился в какую-то сладостную истому. Сразу захотелось пить.

Время перевалило за полдень. Сам Бог велел разводить костёр и кипятить чай. Но для этого нужно было найти хоть какой-то источник воды. Пришлось потратить ещё около часа, пока не обнаружили сырую мочажину, образующую небольшое болотце, на краю которого возлежал огромный гладкий валун. И будто под тяжестью этого исполина из болотца вытекал тонкой струйкой ручеёк, сразу же ныряя вниз и возрождаясь невдалеке по склону уже заметным и журчащим по камешкам ручьём.

Пока перекусывали, определились по карте и компасу с местоположением и наметили дальнейший путь. Решили спуститься далее по склону к виднеющемуся внизу неглубокому распадку, который, судя по карте, должен вывести к долине речки Яндач, примерно к тому месту, где выгружались. А там рукой подать и до зимовья. По времени должны успеть к темноте.

Двигаясь по следу и сосредоточив весь свой интерес на нём, я почти не обращал внимания на окружающую местность.

И вот теперь, когда внутреннее напряжение улетучилось, я обнаружил, что находимся мы на довольно высоком и открытом плоскогорье, устланном мхом и черничником с густыми зарослями шиповника и черёмушника. Я обнаружил здесь уже знакомый мне маралий корень. Редкие раскидистые кедры вперемежку с отдельными елями и пихтой не мешали разглядывать распростёршиеся внизу склоны.