Нескучный киносад (сборник)

Приборная панель, плексигласовые окна…

Словно во сне, Катя сомнамбулой пробралась на командирское место, села, нащупала рукой рукоятку управления креслом, отжала ее, выкатила это кресло вперед до отказа и возложила левую руку на штурвал, а вторую на РУДы (рычаги управления двигателями). Прислушалась, но грохот собственного сердца заглушал все остальные звуки. Катя медленно протянула руку к одному тумблеру, к другому и последовательно включила все бортовые системы. Загорелись приборы, заметались стрелки, взревели двигатели, и за окнами кабины включилась видеопанорама, имитирующая цепочку огней на ВПП и ночной аэродром.

Катя сползла по креслу чуть ниже, двумя ногами дотянулась до педалей тормозов, а правой рукой нажала на РУДы. В ответ послышался рев двигателей, набирающих обороты.

Затаив дыхание, Катя убрала ноги с тормозов и увидела, как впереди, за окнами кабины сорвалась под ней освещенная боковыми огнями ВПП и стремительно полетела под нос самолета.

Резко зажегся свет во всем тренажерном корпусе.

Катя испуганно замерла и вжалась в кресло.

В распахнутой двери тренажерного зала мужские ботинки споткнулись о Катино ведро с водой, ведро опрокинулось, вода разлилась по полу. Мужской голос выругался и спросил:

– Блин! Что тут происходит?

Разбрызгивая воду ботинками, ректор направился к тренажеру Ан-24.

– Я спрашиваю: кто включил тренажер?

И, поднявшись по лестнице на тренажер, он увидел Катю.

– Та-ак… – сказал он. – Осина… Ну? Что с тобой сделать?

Катя закрыла глаза:

– Бейте…

Ректор молчал. Перед ним была сжавшаяся, как птаха, девчонка с закрытыми глазами и дрожащими губками.

Трудно сказать, о чем подумал ректор в этот момент. Возможно, в нем мужчина боролся с генералом-администратором. Но победил последний.

– Дура! – сказал он и, резко повернувшись, ушел.

Глава 9

И было тридцатое июня, выпускной день и вечер. С самого утра – громкая музыка, цветные шары, шум возбужденных голосов. Все училище построено в каре, с трибуны ректор поздравлял выпускников:

– …И хотя пилотами вы стали не в самый удачный для нашей авиации час, небо все равно одно – такое же, как было над Советским Союзом, а теперь над СНГ, Кавказом и даже над Африкой.