Нескучный киносад (сборник)

– Я Марина Голубева, первый курс, сто шестая комната. Мы отдадим. Хотите расписку?

– Зачем расписку? – возмутился Вахатнг. – Так бери! Всё забери!

– Да подожди ты! – сказал Егор и повернулся к Марине: – А вы по утрам когда просыпаетесь?

– Мы? – удивилась Марина. – В шесть пятнадцать. А что?

– Каждый день? – спросил Егор.

– Ну, да. А что?

Егор вздохнул:

– А нас даже будильник не берет. А давай так: вы будете нас будить. Две недели. – И он убрал свою руку от денег. – И ты забираешь эти деньги без отдачи.

Марина посмотрела на деньги, затем на Егора, Вахтанга и Миколу и снова на деньги.

– Да легко! – сказала она. – Чо там!

И забрала деньги.

– Нет! Как ты могла на это пойти? – возмущалась Катя, строча на швейной машинке в их сто шестой комнате общежития. Курсантская форма, которую она выпросила наконец у «Жана Рено», была настолько ей велика, что ее пришлось целиком распороть и урезать вдвое.

– А что такого? – Лежа на койке под портретами Цоя и других идолов конца восьмидесятых, Марина штопала свои колготки и зубрила выписанные в блокнот английские термины: – Поворот – turn… Будем по очереди стучать им в дверь и уходить.

– Да я лучше голодать буду! – сказала Катя.

Марина повернулась к Гюльнаре, стоявшей у подоконника:

– А ты?

На подоконнике на включенной электроплитке грелась жестяная банка с «ваксом». Помешав палочкой эту смолу, длинноногая Гюльнара поднесла палочку к своей упертой в подоконник и оголенной до причинного места ноге, намазала смолой ляжку у самого верха, затем приложила к смазанному месту кусок бязевой тряпки, прижала и тут же резко, рывком оторвала.

– Я восточная женщина, – ответила Гюльнара. – Я на мужской этаж не могу идти.

– Интересно! – усмехнулась Марина. – Как эпиляцию делать, так ты эмансипированная. А как подняться к мужикам на этаж, так – забитая женщина Востока.

В результате по утрам подниматься на мужской этаж пришлось Марине. В 6:15, когда звенел будильник, Марина, не открывая глаз, выключала его сонной рукой, затем трясла головой, заставляя себя встать, набрасывала халатик и находила ногами тапочки. Поглядев на спящую Гюльнару и пустую раскладушку Кати, она выходила из комнаты, сонно брела по пустому коридору общежития, сворачивала на лестницу. Как всегда в это время, Катя мыла тут лестничные ступени и площадки.