Последний ход

Глава 6

Аушвиц, 30 мая 1941 года

Было чуть за полночь, когда я поняла, что провела весь этот день в блоке № 18, обдумывая свою новую реальность. Заключённая 16671, осиротевшая, оставшаяся в полном одиночестве, за исключением добросердечного священника, который ничего не знал ни обо мне, ни о том, на что я обрекла свою семью.

Размеренные вдохи и лёгкий храп нарушали зловещую тишину. Я даже не сомкнула глаз. Лежала на кишащем вшами соломенном тюфяке на полу, уставившись в темноту, цепляясь за крошечную пешку, доставшуюся мне от отца, словно за спасательный круг.

Как вообще можно уснуть после всех тех ужасов, через которые нам пришлось пройти? С тех пор как мы прибыли в наш блок, у каждого то и дело случались приступы паники и гнева, но сейчас всё стихло. Может быть, люди смирились с ситуацией, в которой мы оказались, или были слишком измучены, чтобы волноваться, или, может быть, они не видели свою семью среди груды мёртвых тел.

Я закрыла глаза, потому что с открытыми было так же темно. Даже если бы я хотела уснуть, то не смогла бы. События ужасного дня заполнили мою голову, хотя я и пыталась концентрироваться на счастливых, беззаботных воспоминаниях о довоенной жизни. Я почти чувствовала дразнящий аромат свежего хлеба в духовке, когда мы с семьёй собирались в гостиной, чтобы послушать наши любимые радиопередачи и поиграть в настольные игры, но я не могла за это долго цепляться.

Воспоминания поблёкли, сменившись шахматной доской, знакомой и успокаивающей, передышкой от преследующих меня зверств. Фигуры были чёрными и красными, и я сомкнула пальцы вокруг самой узкой части красной пешки. Но пешка скользнула вниз, краска была свежей и жидкой. Я изучала ярко-алый цвет, заполняющий бороздки на подушечках пальцев, и внезапно мне в ноздри ударил металлический запах.

Силясь вдохнуть, я вытерла руку о свою клетчатую юбку, только это была не юбка, а полосатая форма. Я схватила чёрную пешку, но она была липкой и покрыла мои пальцы тёмной свернувшейся кровью, я посмотрела на противоположный край доски, но обнаружила там не соперника, а сотни голых тел, сваленных кучей в грузовик. Я сразу же нашла их. Или, может быть, они нашли меня. Мама, тата, Зофья, Кароль.