Смерть Вазир-Мухтара

Автора «Кюхли», «Смерти Вазир-Мухтара», «Восковой персоны», «Подпоручика Киже», «Пушкина» особенно интересовало отражение хода истории в судьбе личности. Для Тынянова психология человека, внутренняя его жизнь, со всеми ей присущими сложностями и противоречиями, неотделимы от исторической ситуации и позиции, которую человек в ней занимает[2 - Подробнее об этом: Костелянец Б. История и мир художника // Тынянов Ю. Кюхля. Рассказы. Л., 1973. С. 3—20.]. В таком подходе Тынянова к герою проявлялся свойственный всей советской литературе той поры – и «Разгрому» А.

Фадеева, и «Городам и годам» К. Федина, и повестям Вс. Иванова – историзм в понимании человека.

У Тынянова связи между историей и человеком выступали в обнаженно-резкой, экспрессивной форме. Писатель обнаруживал острую взаимозависимость между сдвигами в истории и переломами в человеческих судьбах. В «Восковой персоне», например, изображено время, ломающееся со смертью Петра I, и последствия – идейные, социальные, нравственные, – какими это чревато для самых разных людей, участвующих в историческом процессе.

Тут «превращению» подвергается и сам умирающий Петр: ближайшие его сподвижники хотели бы унаследовать лишь его восковое «подобие».

Говоря о стремлении Тынянова непосредственно связать драмы истории с драмами людей, ее совершающих, стоит напомнить, что при всем новаторстве, отличающем его произведения, писатель опирался на великие и замечательные традиции. Л. Толстой в повести «Два гусара» контрастно противопоставляет отца и сына Турбиных как людей двух поколений, различия между которыми вызваны «трещиной» в самой истории, «взрывным» изменением ее лица.

Люди, находящиеся по разные стороны линии, разграничивающей два периода русской жизни, не узнают, не понимают друг друга – столь они несходны[3 - См.: Громов П. О стиле Льва Толстого. Л., 1971. С. 240—241.].

Нечто подобное происходит и в романе «Смерть Вазир-Мухтара», где люди тридцатых годов XIX века «не понимают» усмешки «отцов», а людям двадцатых вовсе чужды слова, вошедшие в обиход «детей».

Проза Тынянова восходит и к Л. Н. Толстому, и к М. Е. Салтыкову-Щедрину, и к гротескам А. В. Сухово-Кобылина. Но прежде всего в ней выразились идейные и стилистические искания молодой советской литературы, видевшей одну из своих задач в художественном осмыслении путей русского освободительного движения и сложных исторических сдвигов, в итоге приведших к победе Октябрьской революции.