Песнь тунгуса

– Да не полезет он сюда, – сказал Андрейченко, сближаясь с Шустовым. – Силы не те. Давай, соответствующе, покурим.

Они закурили. По вороненой стали ружья стекали капельки влаги. Шустов невольно следил за ними.

– Но был мертв, – словно бы самому себе отвечал Андрейченко. – И вдруг ожил. Во лбу дырка с яблоко.

Шустов молчал.

– Надо возвращаться! – закричал вдруг Андрейченко, и Шустов, вздрогнув, посмотрел на него.

Кричал он появившемуся среди скал Аверьянову. Крик его как-то странно вяз, звучал, словно в пустой комнате, обложенной ватой.

Но Аверьянов вроде бы услышал. Постоял, глядя на скалы, повернулся и пошел к ним. Тоже закурил, дунув в бумажный мундштук папиросы и смяв его потом гармошкой.

– Откуда у него силенки-то? Сюда переть? – спросил Андрейченко. – Сам помаракуй, Борь. У него дырка была, соответствующе, с яблоко.

– Дырка… это ладно, – проговорил Аверьянов, рассматривая большую ладонь. – Пуля, может, и не в голове, а тирком прошла, оглушила. А вот пульс, пульса не было.

Следак этот щупал. Не было. Не мог же ошибиться, соврать, повидал, наверняка, трупаков.

– Ну… Тунгус… – Андрейченко смачно плюнул.

– Ладно, пойдем, – сказал Аверьянов. – На совет… в Филях, – добавил он с усмешкой и взглянул немного вопросительно на молодого лесника, мол, эй, вчерашний школяр, правильно говорю?

На обратном пути снова попался куст багульника.

– Ишь рано как в этом году бросился в цвет, – проговорил Аверьянов. – Сходи вдоль гребня, – велел он Шустову, – скажи мужикам, чтоб в зимовье топали.

Шустов пошел влево. Вскоре ему встретился следователь Круглов. Своих подчиненных он громко окликнул, и те отозвались. Шустов прошел еще вдоль гребня и покричал другому леснику. Ответил и он.

Когда Шустов подходил к зимовью, то увидел сизый дымок, вившийся из железной трубы. Кто-то уже успел развести огонь. И сердце его дрогнуло при мысли о дымке над домом в поселке… Но погода и сегодня нелетная. В горах туман немного рассеялся, а дождь пошел сильнее.

Шелестел по крыше, укрытой щепой, как черепицей. Чайник стоял на печке.

– Одного будет мало, – сказал Андрейченко, взглядывая на вошедшего Олега. – Сходи за водой.

Воду приходилось брать в сотне метров от зимовья, в речке. Шустов пошел туда с ведрами. «Раз молодой, то и бегай», – думал он, но сейчас это не вызывало раздражения. Наоборот, хотелось что-то делать, двигаться, не ждать. Он нагнулся и зачерпнул из медлительного потока воды.