В объятиях лунного света

Да, Лит не мог доверять мисс Трим, но мог позволить себе хотя бы издалека любоваться ею.

Сегодня матушка плохо выглядела. Заметив это, Лит озабоченно нахмурился. Сначала он не слушал, что читает Нелл, но потом пикантная история заинтересовала его.

Лишь только вздохи Джулии неслись;

Уж было поздно делать отступленье.

Из глаз прекрасных слезы полились…

Уж таково людских страстей движенье:

Кто мог любить и тут же рассуждать?

Она себя старалась защищать,

Хоть слабо, искушенье прогоняла

Шептала «нет», но все ж не устояла.

[1 - Перевод Д. Д. Минаева.]

Прочитав эти строки, мисс Трим повернула голову и увидела в дверном проеме Лита. Ее карие бездонные глаза стали огромными, как озера. Во взгляде Нелл не было неприязни или презрения, и это даже расстроило маркиза. Ему было бы легче бороться со своими чувствами, если бы она искренне ненавидела его. Однако, похоже, влечение было обоюдным.

Мисс Трим, подобно одержимой страстью героине Байрона, леди Джулии, противилась своим желаниям, но не могла побороть их.

Окажись они сейчас одни, Лит рванулся бы к ней, сжал в объятиях, припал к губам – и они предались бы запретной страсти.

Конечно, это привело бы к катастрофе.

– Продолжайте, Нелл! Какая восхитительная история!

– Миледи, к вам пожаловал лорд Лит.

Усталое лицо матери озарилось улыбкой.

– Дорогой, иди послушай! Нелл читает замечательную поэму!

– Тебе еще рано слушать Байрона, мама, – пошутил Лит.

Положив большой коричневый пакет на мраморный столик с позолоченной гравировкой, он поцеловал маркизу в щеку.

– Ну, если Нелл не рано читать этого скандального поэта, то мне уж и подавно разрешено слушать его, – с улыбкой промолвила леди Лит. – Байрон действительно был распутником. Я отлично помню сплетни, которые ходили о нем. Сюжет этой поэмы наверняка взят им из жизни.

– Байрон был негодяем, мама.

– Я знаю, что ты его не любишь, дорогой.

– Действительно не люблю. – Он вспомнил нервного, вспыльчивого поэта, с которым познакомился в юности.

 – Это был интересный, умный человек, блестящий собеседник, но он сделал несчастными слишком много женщин. Я не могу восторгаться тем, кто ради удовольствия безжалостно губит других.

В глазах мисс Трим промелькнуло выражение изумления и любопытства. Лит не понимал, почему его мнение о скандальном поэте вызвало у нее такую реакцию. Маркиз был далеко не единственным человеком в Англии, кого возмущало поведение Байрона.

Он взял со стола пакет.