В объятиях лунного света

Тогда почему она здесь?

– Будет лучше, если вы сами попросите ее об этом, сэр.

– Вряд ли она выполнит мою просьбу.

Слабая улыбка осветила лицо Нелл.

– Наверное, вы правы. Но я уверена, что умный человек сумеет сам получить ответ на свой вопрос.

– Последнее время я потерял уверенность в наличии у меня умственных способностей, – вздохнув, заметил маркиз.

Этот разговор ничего ему не дал. Мисс Трим ловко уходила от прямых вопросов. Ее мастерству позавидовали бы парламентарии, коллеги маркиза.

«Может быть, продолжить разговор?» – подумал Лит, но тут часы пробили одиннадцать. Он слишком долго мучил мисс Трим. И мучился сам. Это может повредить его душевному покою, а также репутации Нелл. Слуги уже наверняка заметили, что хозяин больше часа держит компаньонку в библиотеке, за закрытой дверью.

Лит махнул рукой.

– Вы свободны, Трим.

Она вскочила, быстро сделала книксен и пулей вылетела за дверь, не сумев скрыть своей радости от того, что маркиз наконец отпустил ее.

Лит подошел к окну и устремил рассеянный невидящий взгляд вдаль, туда, где простиралась серая гладь озера.

Мысли о Нелл не давали ему покоя. Между ним и мисс Трим установилась какая-то странная связь. Маркиза удивляло, что эта девушка имеет тайную власть над ним. Его тянуло к ней, как магнитом. Прежде он не испытывал подобных эмоций. Если он увлекался кем-нибудь – а маркиз всегда увлекался только такими женщинами, которые не могли доставить ему проблем, – то приглашал предмет своей страсти на свидание, дарил подарки и легко добивался своего, то есть физической близости.

Но что ему делать с мисс Трим? Да, он хотел ее, но не мог дать волю своей похоти. Разум говорил ему, что он должен держать в узде желания. Однако маркиз чувствовал, что сойдет с ума, если не удовлетворит свою страсть.

Чтобы избавиться от тяжелых мыслей, Лит решил заняться делом. Работа была лучшим лекарством от душевной сумятицы. Вернувшись к письменному столу, он сел и стал разбирать почту.

В кипе писем маркиз нашел два послания, которые еще больше испортили ему настроение. За последний год он получил множество доказательств преступлений своего дядюшки Невилла Фэрбродера. И вот перед ним лежали еще два свидетельства.

Поступки дяди вызывали отвращение у Лита. Он с содроганием читал жалобные письма женщин, которые вынуждены были по вине распутного аристократа воспитывать детей в нищете и позоре. Они униженно молили о помощи.